Спектакль
Шрифт:
Натали глядела на шестую несчастную, на то, что было ее лицом, животом.
– Ты была права все это время. Этот дар мне дан неспроста, – прежде чем успела замешкаться, как перед прыжком в холодную воду, она потянулась к стеклу.
Жертва была уже мертва.
Рот ее был открыт в крике, кровь струилась изо рта, один глаз открыт, другой закрыт. Она была окровавленной, разломанной куклой.
Темный художник в алых от крови перчатках гладил жертву по щеке. Один-единственный, яростный порез шел от
– Слишком поздно, – сказал он.
Чернота спустилась, будто на птичью клетку накинули покрывало.
Но Натали не обнаружила себя снова в смотровой комнате рядом с Симоной. Вместо этого видение продолжилось.
Все было белым, во всех направлениях.
Туман.
Темный художник открыл заднюю дверь крытой повозки и вытащил тело девушки. Натали чувствовала вес, это было тяжелее, чем что-либо поднимаемое ею ранее.
Он протащил труп несколько шагов и положил на землю.
Река.
Темный художник опустился на колени, поцеловал мертвую девушку в лоб и аккуратно столкнул в воду, будто отец, крестящий ребенка.
Он уложил ее лицом вверх, сцепил руки и сильным толчком отправил плыть по Сене.
Как только поднялся, снял перчатки.
– Да хватит уже.
И он стал задыхаться.
Пальцы его взлетели к горлу: веревка, она затягивалась. Он ловил ртом воздух, тянул веревку. Ее ослабили немного, потом полностью.
Он повернулся и успел увидеть, как кованая железка летит ему в голову.
Снова чернота.
Натали все еще не вернулась в морг.
Она лежала под углом и видела перед собой огромную стеклянную витрину, плотную толпу за ней, Симону среди нее.
И саму Натали, рядом с Симоной.
В демонстрационной комнате морга.
Натали вынырнула из видения резко, рывком, с трясущимися руками. Глаза ее застыли на витрине.
Симона обняла ее крепко.
– Ты со мной. Ты в безопасности.
– Mon Dieu… – Натали пыталась остановить дрожь. Симона притянула ее еще ближе и жестом отогнала кого-то.
– Что случилось?
Слова было сложно складывать; она закашлялась на первой попытке заговорить. Когда смогла, то зашептала Симоне так тихо, что той пришлось склониться.
– Симона… Темный художник…
Натали высвободилась из объятия Симоны, стремясь вдохнуть поглубже, и показала на труп в стороне во втором ряду.
– Вон он.
Глава 37
Симона посмотрела на мужчину на плите, затем снова на Натали.
– Ты уверена?
– Абсолютно.
Она пересказала видение Симоне и не сводила глаз с Темного художника, его стройного тела, отвратительно знакомого. Сконцентрировалась на его руках, тех самых, что держали нож у ее щеки только вчера, которые убили Агнес и еще пять девушек.
Как странно совмещать
Лиловая полоса тянулась по его шее. Висок был провален, оставив коричневато-красную дыру на черепе. У него были сильные, четкие черты, будто он сам был из чего-то высечен. Короткие волосы, зачесанные на одну сторону. Аккуратная бородка. Даже вывешенная за ним одежда была хорошо скроенной и модной.
Он был очень красивым мужчиной.
Натали хотела, чтобы он был уродливым.
Пока она глядела на его труп, медленное, неприятное понимание поглощало ее как лава.
– Я раньше видела это лицо. Не знаю, где, но видела. Не в видении.
– Он тебя преследовал; ты сказала, что он сознался в этом. Может, ты его тогда увидела?
– Я очень хорошо помню тот вечер, и это, кажется, не то, о чем я думаю. Мне кажется, это было ближе, – сказала Натали, потирая виски.
– Склянка с кровью? – предложила Симона.
– Это либо случилось, пока я спала в парке, либо воспоминание утеряно. Правда, непохоже на остальные провалы в памяти. Нет, тут что-то другое, – Натали помотала головой. Разве может она быть уверена? – Я не знаю. Какая, впрочем, разница? Он забрал у меня последнее воспоминание о себе.
Она переводила взгляд между шестой жертвой и Темным художником. Хотела остановить его до того, как он убьет еще кого-то. И не остановила. Эта девушка со своими мечтами, сожалениями, надеждами и печалями, как и Агнес, и Одетт, и Мирабель, и другие, уже умерла.
– Мне так жаль, – сказала она, проводя кончиками пальцев по стеклу.
– Ты не подвела ее, – голосом одновременно нежным и непоколебимым проговорила Симона. – Они узнают, что тело вон на той плите – это их убийца. Благодаря тебе узнают. И его больше нет.
Вот так просто эта угроза, эта опасность перестала существовать. Как и его секреты. Ее пронизывало разочарование, когда она думала о катакомбах и о том, как он задавал вопросы, когда у нее самой их было так много. Спросила ли она у него хоть что-то, хоть немного способное прояснить его мотивы? Нет, она пересказала бы Кристофу. Темный художник манипулировал ею, запугал ее, обнаружил ее секреты, а свои защитил.
Она возненавидела его пуще прежнего.
Натали внезапно почувствовала себя зажатой в толпе. Она обернулась и увидела, что трое или четверо человек собралось вокруг них с Симоной; в момент, когда она встретила их взгляды, они отошли как по команде.
Ей хотелось крикнуть им: «Вон он, ваш убийца! Прямо там!».
– Если бы они только знали, – пробормотала она. – Вместо этого таращатся на меня.
– Не обращай внимания на этих трупоглядов. Пойдем, – Симона взяла ее за руку и повела к выходу.