Спецназ
Шрифт:
Недостатком такого способа действий было то, что, оказавшись в составе большой группы на самостоятельном задании без непосредственного прикрытия со стороны своих войск, вы становились довольно уязвимыми. Чем больше ног на земле, тем больше следов вы оставляли и тем больше шума производили. В местах с мягким песком и редким подлеском группе из восьми человек было невозможно спрятаться. Когда вам приходилось убегать от крупных сил противника, контроль над восемью военнослужащими группы также становился сложной задачей.
Это наглядно продемонстрировал случай, когда штаб 20-го сектора в Рунду поставил перед разведгруппой задачу провести разведку штаба бригады ФАПЛА в городке Мпупа на юго-востоке Анголы. Это должна была быть тайная операция,
Для подготовки к операции я отобрал группу из восьми человек, четырех белых и четырех бушменов, так как считал, что для такой крупной цели потребуется больше людей. Предполагалось оставить двух человек за пределами базы, а три подгруппы по два человека должны были доразведать три основных участка на территории базы. Нам также сообщили, что, поскольку южноафриканцы официально не действовали в этом районе и в то время якобы не поддерживали УНИТА, необходимо было любой ценой обеспечить скрытость, поэтому использование вертолетов для вывода группы или для ее эвакуации даже не рассматривалось. Все снаряжение должно было быть неотслеживаемым, и ни один след, ни один знак не должен был указывать на присутствие южноафриканцев в этом районе.
Это была крайняя разведка объекта, которую я когда-либо проводил с разведывательной группой численностью больше трех человек. Операция едва не обернулась крупной трагедией и во многом стала для меня поворотным моментом, в основном благодаря урокам, которые мы извлекли из наших ошибок.
Рис. 3. Операции разведывательного отряда 31-го батальона.
Подготовку мы начали за несколько недель до начала операции, часами просиживая в оперативном штабе в Рунду, изучая аэрофотоснимки базы и ее окрестностей. Мы провели много часов, определяя маршруты выхода и отхода, выявляя укрытия и отрабатывая порядок действий на случай нештатных ситуаций и чрезвычайных обстоятельств. База, состоявшая из пункта управления и трех основных оборонительных позиций, занятых двумя батальонами, служила главным штабом и передовым аэродромом для сил ФАПЛА в этом районе. Под руководством офицера разведки из разведотдела штаба сектора, выделенного нам для этого разведвыхода, удалось выявить сложные системы траншей вокруг базы и разработать хитрый маршрут прохода через них.
Как обычно, на подробные занятия были потрачены многие часы, — отрабатывался каждый навык, все возможные способы скрытного передвижения и различные навыки немедленных действий на случай, если что-то пойдет не так. К моменту начала операции мы были уверены, что наш план сработает. Чего мы не понимали, так это того, что растительность вокруг объекта разведки была недостаточно густой, чтобы укрыть группу из восьми человек, а мягкий песок ангольской саванны сделает эффективное противодействие выслеживанию практически невозможным.
В район операции мы выходили на протяжении пяти дней, не торопясь, чтобы не оставлять следов и быть уверенными, что достигнем объекта незамеченными. Малейшая ошибка в ориентировании на 40-километровом марше, когда на местности нет ориентиров, чтобы определить свое местоположение, могла привести к катастрофе. В то время я еще не полностью овладел искусством ориентирования способом счисления пути на маршруте, состоявшем из множества участков, при котором ориентировщик, в отсутствие узнаваемых местных предметов, должен целиком и полностью полагаться на азимуты и подсчет пройденного расстояния, и слишком поздно понял,
В ночь, когда мы, наконец, должны были проникнуть на объект, я пришел к шокирующему осознанию того, что мы находимся примерно в трех километрах к югу от объекта и уже собираемся проникнуть на одну из позиций охранения — передовой пост, расположенный в заброшенном фермерском доме. В течение последних трех дней выхода стояла дождливая, пасмурная погода и не было абсолютно никакой возможности определить ориентир, к которому можно было бы привязаться.
Нам пришлось признать поражение и вернуться в Рунду, чтобы проработать лучший маршрут выхода к объекту. Высадившись снова, мы вышли к вражеской базе через четыре дня. Правильно взяв азимуты, я на последнем участке сориентировался и относительно легко нашел объект. Утром четвертого дня группа сгрудилась в зарослях, которые совершенно не обеспечивали достаточного укрытия, — и это всего в двух километрах от цели. Что еще хуже, укрытие находилось рядом с хорошо нахоженной и используемой тропинкой, по которой ходили как солдаты, так и местные жители. Мы, промучившись, пролежали неподвижно весь день.
К вечеру мы уже были на ногах, с облегчением убедились, что нас не заметили, и были готовы к проникновению на базу. Я установил связь, чтобы проинформировать тактический штаб о своих намерениях, а затем группа построилась в боевой порядок и начала приближаться к району цели.
У периметра базы мы оставили подгруппу из двух человек с рацией, — Тинуса «Патти» ван дер Мерве и его напарника, чтобы они организоавали аварийный пункт сбора (точка, которая будет служить местом встречи в случае чрезвычайной ситуации) и охраны нашего снаряжения, в то время как три подгруппы разведчиков вошли в «пасть дракона». Вшестером мы пробрались между двумя системами траншей, где было слышно, как солдаты с обеих сторон занимаются своими делами, а затем направились к центру нужного нам участка. Оказавшись на взлетно-посадочной полосе внутри базы, мы разделились: одна подгруппа пошла на север, другая — на юг; а моя подгруппа — неукротимый Чиманго Каньети и несколько самоуверенный я — двинулась на восток, в направлении реки.
Впервые за свою армейскую спецназовскую карьеру я испытал необычное ощущение, которое часто повторялось впоследствии, но в тот момент было уникальным и весьма вдохновляющим. По мере того, как мы продвигались к цели, следуя по тщательно спланированному мною маршруту, изучая особенности местности и местные предметы, которые мы уже видели на аэрофотоснимках, у меня возникло отчетливое ощущение, что я уже бывал здесь раньше. У меня возникло жуткое и очень реальное чувство дежa вю. Поскольку мы знали каждый сантиметр местности, и поскольку мы с Чиманго отрабатывали свои действия в похожих условиях, у нас обоих возникло ощущение, что мы уже делали это раньше, именно на этом участке земли!
Затем я совершил самую глупую ошибку из всех. Двигаясь на восток, мы приближались к объекту разведки, находясь на фоне низко висящей Луны. Было два часа ночи, над верхушками деревьев виднелась первая четверть спутника нашей Земли, давая предостаточно света, чтобы ограничить наше ночное зрение и создать под группой деревьев, к которой мы приближались, глубокие тени — именно там, где мы и ожидали увидеть врага.
Нет более зловещего звука, чем ночной выстрел из автомата AK-47 — особенно если ты находишься не с той стороны, беззащитен и не знаешь, откуда он доносится. Нас внезапно окликнули из тени у опушки впереди нас. Первым собрался с духом Чиманго. Когда голосу, прозвучавшему вослед АК-47, захотелось узнать, кто мы такие, Чиманго ответил на местном наречии, которое, к счастью, он понимал. Притворившись пьяным, бушмен пробормотал что-то вроде того, что мы направляемся в свой взвод. Это дало нам фору в доли секунды, в которой мы так нуждались.