Спецназ

Штадлер Коос

По этой причине разведывательный отряд не мог действовать в Замбии в открытую.⁴⁰ Поскольку большинство операций носило тайный характер, наш образ действий, включая тактику и снаряжение, был адаптирован таким образом, чтобы сами разведывательные выходы и предметы экипировки и снаряжения не могли быть напрямую увязаны с Южной Африкой. Мы носили неприметную оливково-зеленую униформу, которую можно было спутать с формой СВАПО, ботинки на плоской подошве, не оставлявшие четкие отпечатки и облегчающие сокрытие следов, и уделяли особое внимание скрытности, чтобы избежать обнаружения вражескими силами и местным населением.

Примерно в это же время командование 70-м

сектором принял коммандант (это звание было позже изменено на подполковника) Герт Опперман, прозванный «Rooi Gert» («Рыжий Герт»), предположительно не только за свои рыжие волосы, но и за свой вспыльчивый характер. Его заместитель, майор Фред Ульшиг, был опытным солдатом и блестящим тактиком, а оба они были выдающимися лидерами. Они понимали важность разведки и необходимость наличия небольшой группы специализированных и мотивированных людей для выполнения сложной работы — особенно в тылу врага, которую не могли выполнять обычные солдаты.

После получения предварительного боевого распоряжения на базе «Омега» проводилась краткая оценка обстановки и уяснение приказа для определения основных моментов, таких как численность группы, вооружение и снаряжение, которое необходимо взять с собой, и продолжительность боевого выхода. Затем в штаб сектора в Катима Мулило, Рунду или Ошакати — в зависимости от того, в районе ответственности какого сектора предполагалось действовать — отправлялась группа управления для создания тактического штаба (или пункта управления), организации необходимой связи со штабом сектора, ВВС, другими частями и подразделениями обеспечения, и сбора необходимой информации.

Перед боевым выходом в Замбию разведгруппы размещались в уединенном месте, обычно в огороженном старом здании, находившемся рядом со взлетно-посадочной полосой на авиабазе ВВС Мпача, которая находилась примерно в 20 км от Катимы. Оценку обстановки и планирование командиры групп обычно проводили в штабе сектора в Катиме, а остальные военнослужащие группы под руководством старшего сержанта (заместителя командира группы) начинали готовить радиостанции, пайки, воду и все необходимое специальное снаряжение. Итоговый инструктаж в штабе проводил командир группы, при этом всегда присутствовали офицер по взаимодействию с ВВС и летчики.

Отдавались письменные приказы с приложением схем и плана действий на случай нештатных ситуаций или чрезвычайных обстоятельств, после чего группа собиралась в Мпаче для окончательной подготовки. Рюкзаки на вертолеты скрытно грузились ребятами из службы авиационно-технического обеспечения, а разведгруппы по-прежнему располагались обособленно, вне поля зрения. Наш типовой порядок действий заключался в том, что мы, уже закамуфлированные, экипированные и со всеми своими нервами, ожидали в маленькой хижине у конца взлетно-посадочной полосы. Вертолеты выруливали, как будто проводили обычную предполетную проверку, докатывались до того самого места, где группы выскальзывали из кустов и быстро запрыгивали на борт.

Во время одного из таких выходов мы должны были, используя такой же порядок посадки, вылетать на двух вертолетах «Алуэтт».⁴¹ Летчиков проинструктировали, что разведывательная группа будет состоять из двух белых и двух бушменов, и что мы будем подниматься на борт каждого из «Алу» попарно, — черный и белый разведчики. Второй белый парень, находившийся во второй «двойке», был крепким фермером из Намибии, и к тому времени, когда нам предстояло подниматься на борт, он уже намазал свое лицо камуфляжным кремом и надел африканский парик, чтобы довершить картину. Как только мы с напарником поднялись на борт первого вертолета, летчик взлетел, но второй «Алу» не двигался. Мы сделали круг, и бортинженер

в конце концов передал мне гарнитуру. Летчик в вертолете на земле хотел узнать, где находится второй белый военнослужащий группы, поскольку в его вертолет сели только два бушмена. Я прояснил ситуацию, сказав ему, чтобы он повнимательнее присмотрелся ко второму «бушмену».

Еще одна из этих операций, проводившихся через великую Замбези, привела нас в район к востоку от Сешеке. Местность была для нас новой и довольно сложной для работы. Пойма реки Замбези, простирающаяся довольно далеко на север от русла реки, состоит из открытых болотистых участков, перемежающихся с участками тропического леса шириной едва ли в сотню метров. Пока мы находились под прикрытием этих зарослей, все было хорошо — за исключением эскадрилий комаров и батальонов клещей, которые нас донимали, — однако, оказавшись на открытой местности, группа становилась полностью незащищенной. Мы также знали, что если нас блокируют в одной из этих лесных рощ, спастись будет практически невозможно, поскольку мобильные силы противника смогут легко ее окружить.

Группа снова состояла из четырех человек — двух белых и теперь уже надежной, сработавшейся, пары, Ксиватчи и Чиманго. Мы оказались в затруднительном положении, поскольку нам нужен был дневной свет, чтобы обнаружить признаки присутствия врага, но передвигаться днем было рискованно. Поэтому чтобы просмотреть местность на предмет следов, мы решили передвигаться ранним утром и поздним вечером, применив при этом типовой, обычный способ патрулирования, использовавшийся боевиками СВАПО — в колонну по одному и с оружием за спиной — в надежде, что если нас заметят, то на расстоянии примут за повстанцев. После наступления темноты мы сняли обувь и отправились босиком, чтобы найти укрытие подальше от того места, где мы находились в предыдущий день.

На четвертый день мы вдруг услышали впереди голоса — в той же группе деревьев, куда мы только что вошли. Переместившись в укрытие, мы заметили вокруг следы ботинок и поняли, что, должно быть, угодили в логово льва. В следующий момент из зарослей с противоположной стороны показались вражеские солдаты, но было непонятно, заметили они нас или нет.

Я решил немедленно сообщить об этом в тактический штаб, так как местность не давала слишком много вариантов для маневра, а мы не имели представления о позиции и силах противника. Я даже не стал шифровать сообщение, а спешно проинформировал майора Ульшига о нашей позиции и о том, что мы намерены делать. Я также передал ему, что через тридцать минут сообщу последнюю информацию. Мы заняли укрытие, чтобы оценить местность по карте, но только расположились, как услышали приближающиеся к нам машины. Я молился, чтобы они проехали мимо рощицы, в которой мы укрывались, но удача покинула нас. Грузовики «Урал» остановились на противоположной стороне небольшого леска, и отчетливо послышались выкрикиваемые команды, стук дверей и открываемые задние борта.

Пришло время действовать. Я держал Ксиватчу рядом с собой, так как научился в подобных ситуациях полагаться на его инстинкты. Мы опустились вниз, легли на землю и приготовились к худшему, так как о скрытном отходе теперь не могло быть и речи.

Там было четыре грузовика, все загруженные солдатами, которые теперь галдели и выкрикивали непристойности на языке кваньяма⁴² в адрес нас, своего врага, в котором они подозревали «буров». Выгрузившись из машин, солдаты построились для прочесывания местности, однако по какой-то неведомой причине — возможно, потому что они перепутали наши следы со следами меньшей группы, с которой мы столкнулись вначале, — они выстроились лицом в противоположную от нас сторону.