Спасти слона!
Шрифт:
— Этот священник работал на другого «отца церкви», который контролирует нелегальную торговлю костью в различных миссиях. Этот церковный босс недаром заслужил здесь прозвище «король». Он могуч и обладает огромным влиянием на всех местных чиновников и полицейских. Он собирает добытую браконьерами кость по всему югу Танзании и отсылает в Германию на кораблях-контейнеровозах.
— Но теперь-то с этим покончено? — сказал Дейв.
— Отнюдь, — сказал Сидни. — Даже после того, как попавшегося священника посадили, они продолжили сбор кости.
— Откуда вы знаете?
— Я был в этом
— Как часто уходят контейнеры?
— Примерно раз в три-четыре месяца.
Я заерзал на краешке стула. Я подумал о своем друге Петере Пюшеле из офиса «Гринпис» в Гамбурге — какова будет его реакция на эту историю. Наверняка за этим последует, что отделение «Гринпис» в Германии захочет помочь делу спасения слонов.
— Вы могли бы узнать, когда пойдет следующая партия? — спросил я.
— Да мог бы, — сомневаясь, сказал Сидни, — но для этого мне придется отправиться в эту часть страны. На это уйдут все мои отпускные деньги.
— Мы найдем вам средства, — сказал я.
В самом деле, не могли же мы бросить дело на полпути. До чего дожили — святые отцы занимаются контрабандой кости! Что дальше? Чем глубже мы копали, тем невероятнее казался след, по которому мы шли.
Настала пора возвращаться в Англию. Лиз и Нейл прокатили нас до аэропорта. Мы пробыли в Восточной Африке месяц и собрали больше информации, чем могли ожидать. Расследование танзанийского участия в этой игре явилось громадным прорывом. Теперь в наших руках были подробности всего пути, который проходит контрабандная кость, от начала и до конца. Это знаменовало собой конец пассивной стороны нашей работы. Настала пора менять положение вещей. Отныне у нас были союзники в Африке, так что предложение к Приложению I относительно африканского слона теперь выглядело не несбыточной мечтой, но реальной возможностью.
Но мы не питали иллюзий, что это удастся легко. Слишком много влиятельных людей в Африке заинтересовано в сохранении браконьерства. Оставшиеся без ответа вопросы, вызванные нашими открытиями, мучили нас. Почему скандалы с сотрудниками посольств, попавшимися на контрабанде, не получили достаточно широкой огласки? Почему никто из «экспертов» КИТЕС не упомянул о коррупции и взяточничестве, окутавших торговлю костью в странах Африки? Сочли несущественным? По-нашему, это был один из ключевых факторов во всем этом грязном бизнесе.
Откинув спинки наших кресел, мы сразу же приступили к разработке плана наших дальнейших действий по возвращении в Англию. С одним пунктом согласились единодушно: хоть и с опозданием, но скандалы с дипломатами, попавшимися на контрабанде, обойдут передние полосы газет по всему свету, как на это отважилась «Танзаниэн дейли ньюс».
Глава
Декабрь 1988 — январь 1989
Лондон — Дубай
Дейв
«Борцы за сохранение природы предупреждают: африканские слоны исчезнут с лица Земли в ближайшие десять лет, если во всем мире не будут предприняты шаги к обузданию спроса на слоновую кость». Это заявление из уст комментатора Джулии Соммервилл в выпуске новостей Ай-ти-эн 5 декабря 1988 года знаменовало собой конец партизанской борьбы ЕИА за спасение слонов. Теперь мы открыто требовали запрета на торговлю слоновой костью.
Решение «выйти в народ» далось непросто. Обычно мы стремились довести до конца наше расследование, прежде чем давать ход кампании: заявивши о себе, вести подпольную работу куда труднее. Но после нашей последней поездки мы чувствовали, что выбирать не приходится. Дни африканского слона были сочтены. Все, что мы видели и слышали в Африке, говорило о том, что торговля костью находится вне всякого контроля. И поскольку ни одна организация, как видно, не стремилась этого добиться, этим «кем-то» выпало стать ЕИА.
Работая в Лондоне, мы сознавали, что время поджимает. За десять месяцев до следующей конференции КИТЕС нужно было сделать бездну дел: оказать влияние на ВВФ, чтобы заставить его изменить свою позицию; до мая месяца успеть подобрать страну, которая согласится внести предложение запрета на торговлю костью; и, самое главное, нужно было растормошить общественное мнение и создать такую атмосферу, которая сделала бы социально неприемлемой покупку слоновой кости. Это было серьезной задачей, и чем раньше мы начнем, тем лучше.
Через несколько дней по возвращении из Дар-эс-Салама я позвонил Мэгги Илс, главному редактору иностранного отдела компании Ай-ти-эн, и предложил ее вниманию наш фильм о Кении и Танзании. Мэгги заинтересовалась нашей историей еще с нашей первой поездки в Объединенные Арабские Эмираты, имевшей место восемь месяцев назад, и Ай-ти-эн уже оказала нам большую поддержку, одолжив видеокамеру-«восьмерку», которой мы пользовались в Африке, и проявив нашу кинопленку. Когда я рассказал, о чем наш фильм, Мэгги тут же проявила живой интерес.
— Можете прийти к нам завтра же утром? — спросила она.
В студии Мэгги представила меня Полу Дейвису, которому и предстояло сделать репортаж из нашего материала. Мы вместе посмотрели фильм, и, похоже, обоим нашим друзьям понравилось.
— Прекрасная история, Дейв, — спокойно сказала Мэгги.
Материал вышел в эфир на следующий же день во всех трех важнейших выпусках новостей Ай-ти-эн. Он открывался кадрами, запечатлевшими второе стадо диких слонов, увиденных нами в Цаво, затем на экране возникли трупы изуродованных браконьерами слонов, обнаруженные нами в ходе той же поездки. Вслед за этим был показан питомник Дафны Шелдрик для осиротевших слонят: «Перед вами слоненок Дика, до сих пор не оправившийся от шока после того, как у него убили мать и других членов семьи».