Спасти слона!
Шрифт:
— Дейв, можешь сфотографировать вот это? — указал я на подпись.
Дейв слегка присвистнул и поднял фотоаппарат. Но нам помешало внезапное появление стража. Дейв расстроенно посмотрел на меня, когда страж подал знак следовать за ним.
— Ничего, еще успеется, — сказал я.
Страж провел нас через две массивные двери в помещение, похожее на склеп. Тем не менее, воздух там был горячим и душным. Поначалу, после слепящего солнца снаружи, мы не могли ничего видеть, но вскоре наши глаза привыкли, и мы смотрели на тысячи и тысячи бивней, лежащих ровными рядами и подобранных
— Сколько же их здесь?! — изумилась Рос.
— Около шести тысяч бивней. Двадцать тонн.
Судя по тому, как страж помнил цифры, я догадался, что «туристы» здесь довольно частые гости. Интересно, Джордж Пун тоже объявил себя «туристом», когда побывал в кладовой конфискованных бивней? И что он делал здесь? Покупал кость?
Мы все ходили вдоль рядов. Десятки куч; большинство бивней маленькие, килограммов по пять весом. В одном углу были сложены совсем крошечные, от пяти до шестнадцати дюймов в длину.
— Так это были еще совсем детеныши! — воскликнула Рос.
— Да, — сочувственно кивнул страж, — совсем детеныши.
Увиденный нами объем конфискованного пугал. Тем не менее, большинство людей считает, что кости, как и наркотиков, конфискуется лишь малая часть того, что находятся в обороте. Но если даже то, что мы видели, было когда-то тремя тысячами слонов, сколько же их в действительности пало от пуль браконьеров в последние годы?
— Можно снимать? — спросил Дейв.
— Да, да, пожалуйста, — согласился страж.
В течение сорока пяти минут Дейв и Рос снимали фотоаппаратами, а я достал видеокамеру-«восьмерку», которую нам одолжила компания Ай-ти-эн, чтобы запечатлеть африканскую поездку. В то утро в отеле я извлек ее из металлического футляра, придававшего ей слишком профессиональный вид, и сунул в небольшой холщовый рюкзак, сочтя, что так она скорее сойдет за обыкновенную любительскую видеокамеру. Уловка сработала. Страж снисходительно смотрел, как Дейв, я и Рос снимали друг друга, бродя вдоль уложенных в ряды бивней. Потом и страж включился в нашу игру, поднимая разные бивни и определяя примерный возраст слона, которому они принадлежали.
— Этому, наверное, был годик, — сказал он, показывая пятидюймовый бивень.
— А этим? — спросил Дейв, указывая на полудюжину могучих бивней, поддерживаемых железными подпорками.
— О, это старые, — покачал головой наш гид, — весят от пятидесяти до шестидесяти кило. Принадлежали очень старым самцам. Теперь таких не найдешь. Эти бивни были конфискованы двадцать лет назад.
Мы провели в душном склепе целый час, и с нас катил градом пот. Довольные съемками, мы вернулись в контору к стражу. По-видимому, он не питал никаких подозрений к нашей работе, и я рискнул обратиться к нему с последней просьбой:
— Можно сделать несколько снимков книги посетителей? Чисто ради интереса.
Страж не возражал, и Дейв заснял несколько страниц, в том числе и с подписью Джорджа Пуна. Интересно, что сказал бы страж, если бы знал, что рука, которая вывела эту подпись, возможно, подписала смертный приговор многим из тех слонов, чьи бивни только что были у нас перед глазами!
Направляясь
— Вот подробности о грузе, попавшем в автокатастрофу, о которой мы говорили вчера вечером, — сказал Коста и разложил бумаги на столе перед нами, — а есть еще материалы о другой партии слоновой кости, перехваченной в Бельгии; думаю, она вас тоже заинтересует. Она была раскрыта благодаря тому, что бельгийские таможенные чиновники заподозрили неладное, осматривая контейнеры, приплывшие из Танзании. Они шли в Дубай через Антверпен, и, по документам, в них находился пчелиный воск. Бельгийские таможенники заподозрили, что там могут оказаться наркотики, и вскрыли контейнеры. Всего в их руки попало одна тысяча девятьсот бивней.
— А этот груз как был вывезен из Танзании? — спросил я. — Тем же путем, что и груз, попавший в аварию?
— Нет. Эти контейнеры были направлены через Западную Африку, так что теперь нам ведома другая дорога, используемая контрабандистами. Вокруг этого груза было много споров. Он был адресован одной из фирм в Дубае. Они требовали переслать им его, но бельгийцы задержали груз. Они сообщили нам об этом, но нам не вернули. В конце концов они продали его за семьсот пятьдесят тысяч долларов торговцам костью, а деньги оставили у себя. — Тут Коста философски пожал плечами. — Это не первый случай, когда Бельгия оказывается замешанной в торговле слоновой костью. Очень жаль, но мы мало что можем с этим поделать. Но хорошо хоть мы нашли друг друга и сможем друг другу помогать. Ну, есть у вас еще, что рассказать о том, что вы открыли насчет танзанийской кости?
— Нам известно, что значительная часть ее весь этот год шла через Дубай, — сказал Дейв. — Только через Дубай прошло, по крайней мере, восемьдесят тонн.
В одно мгновение Коста встревожился.
— У вас есть доказательства?
— Да, мы добрались до документов в Статистическом управлении Дубая. Вот вам копии.
— Это будет весьма полезным. Мы никогда не располагали доказательствами, какое количество кости приходит в Дубай.
Рос вернула нас к разговору о Бурунди.
— Как вы думаете, что там дальше будет? Ведь они говорят, что запрещают торговлю костью. Значит, браконьеры уже не смогут использовать эту страну для вывоза?
Коста покачал головой.
— Есть указания на то, что Бурунди по-прежнему будет ввозить кость в течение ближайших лет. Рынок готовится к тому, чтобы получать кость и организовывать отправку. Похоже, торговцы уверены, что смогут подкупить или обхитрить тамошние власти. Если с правительством Бурунди договориться будет туго, боюсь, торговцы найдут путь через какую-нибудь лишенную законов страну типа Восточного Заира или через Уганду и Руанду в Момбасу. Торговцы уж как-нибудь найдут путь — они столь богаты, что кого угодно купят.