Спасти шпиона
Шрифт:
– Они хотят поднять самолет и вызвать пограничный катер! – напряженным тоном сообщил Абдулла. – Сказали – никуда не денется!
– Не бери в голову, – устало сказал Грант, закрывая глаза. Он не спал три дня. – На все воля Аллаха…
– Да, это не так-то быстро делается, – вслух рассуждал Абдулла. – Самолет, корабль… Пройдет час, а то и два…
Грант Лернер одобрительно кивнул. Ему нравилось, когда агент принимает происходящее близко к сердцу. Но Абдулла не знает плана всей операции, не знает и «ключей», в изобилии заготовленных ее разработчиком.
Конечно, даже в нейтральных водах у беглого преступника мало шансов скрыться. Если он несется на скутере неизвестно куда, полагаясь лишь на судьбу и удачу,
Как раз сейчас в двух милях от морской границы Турции движется на восток греческий сухогруз «Либерти»… А на запад идет русский танкер «Севастополь» с сорока тысячами тонн сырой нефти… Что уж говорить об американском эсминце «Непобедимый», задействованном в операции НАТО по предотвращению морского терроризма… Кстати, «Непобедимый» по случайному стечению обстоятельств именно в эту минуту лег в дрейф на траверзе Кемера, и специально подготовленный человек сидит за пеленгатором, который настроен как раз на частоту радиомаяка, спрятанного за пазухой у Боло… А территория военного корабля – это территория государства, под флагом которого он ходит. Азы международного права в данном конкретном случае подкреплены авторитетом США и орудиями эсминца… Так что волноваться за судьбу Боло нет решительно никаких оснований!
– На все воля Аллаха, – повторил Грант Лернер и заснул.
До аэропорта было полтора часа езды, и он хорошо выспался. Через три часа из аэропорта Анталья вылетел в Рим рейсовый «Боинг-747». Среди девяноста восьми пассажиров на борту находился и ничем не примечательный Витторио Джотти. Аккуратный, трезвый, с небольшой сумкой, наполненной обычными для морского отдыха вещами, с заранее заказанным билетом – он ничем не привлекал к себе внимания. И так было всегда.
21 октября 2002 года, ближний космос
…Прошло еще девяносто три минуты, за которые низкоорбитальный спутник видовой разведки «Лакросс» успел сделать новый виток вокруг земного шара. Там, внизу, за это время умерло чуть меньше шести тысяч землян и родилось чуть больше десяти тысяч, совершено около шестисот краж и зарегистрировано сейсмологическими станциями два землетрясения, к счастью, не превышающих два с половиной балла по шкале Рихтера. В Северной Африке из-за ошибки пилота «Боинга-747» случилась крупная авиакатастрофа, в Приморье вспыхнул широкомасштабный таежный пожар, а в Баренцевом море за эти девяносто три минуты успел сесть на прибрежную банку и развалиться на две части норвежский траулер… И еще много чего произошло на Земле.
Но «Лакросс» не интересовался широкомасштабными стихийными бедствиями и страшными катастрофами, его внимание не привлекало строительство насыпных островов в Персидском заливе и возведение в Дубае самого высокого небоскреба в мире. Его не интересовали ни мягкий, изысканный Париж, ни строгий, чопорный Лондон, ни романтическая Флоренция, ни уникальная Венеция…
Зато ровно в 16.32 по московскому времени, когда спутник проходил над широтой никому не известного поселка Колпаково, автоматически включился передатчик, и дежурный оператор Центра космической связи в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли получил через каналы стратегической спутниковой связи подтверждение: активация сканера проведена, сигнал устойчивый, работа идет в штатном режиме.
Ветеран холодной войны «Лакросс» был размером с автобус «Икарус», весил тридцать тонн, а распахнутые крылья солнечных батарей придавали ему сходство с огромным самолетом и создавали иллюзию, что аппарат парит в безвоздушном пространстве, а не летит, как выброшенный из пращи камень. Со своей стодвадцативосьмикилометровой орбиты он взирал на умирающую
Колпаково – это тридцать пять дворов, половина из которых давно пустует: около полусотни жителей, зеленая будка сельмага, старый заброшенный мехдвор… И все, пожалуй. Со своей высоты «Лакросс» мог бы разглядеть даже двух alkachey, устроившихся с бутылкой самогона в закутке разваленного гаража: один задумчиво закусывал рассыпанными на треснувшей бетонной плите жареными семечками, а другой держал в руках надорванный лист глянцевого журнала, куда, скорее всего, эти семечки совсем недавно были завернуты, и читал вслух. Более того, «Лакросс» был в состоянии даже распознать этот текст, переведя его с русского на английский, попутно определив тип шрифта и способ типографской печати (что было практически недосягаемой задачей для колпаковских индивидов), – но ему и это не было нужно.
«Лакросс» интересовала лишь спрятанная под шестиметровой толщей земли линия правительственной высокочастотной связи, а точнее – бетонный колодец у шоссе, где сигнал с этой линии снимался уникальным сканером, который в ЦРУ называли «патефоном Кольбана». «Патефон» накапливал информацию и по активирующему сигналу импульсно «выстреливал» ее на приемные устройства разведывательного спутника.
Съем информации произошел практически мгновенно – быстрее, чем алкаш разгрыз и проглотил очередную семечку. Через полторы секунды оператор Центра космической разведки в пригороде Вашингтона отметил в журнале факт благополучного окончания сеанса связи и вышел в герметично закрытый и обеспеченный мощной вытяжкой отсек для курения. Если бы оператор знал, что этот сеанс окажется последним, он бы, возможно, отметил такое событие чем-то более существенным, чем «Мальборо-лайт»…
А старина «Лакросс», которому, увы, не было никакого дела до колпаковского житья-бытья, выключил приемопередатчик и снова перешел в режим ожидания. О том, что именно его ожидает в самом ближайшем будущем, никто еще не знал.
21 октября 2002 года, деревня Колпаково Московской области
Основным источником разложения чистых душ по-детски наивных и неиспорченных селян чуть не стал мордатый московский бизнесмен Окорок, который приезжал на громадной, как дом, черной машине, угощал мужиков дорогущим импортным самогоном, купил двадцать соток огорода Феклы-кривоножки и собирался построить усадьбу с бассейном. Потом диковинную машину какие-то враги испортили: изрешетили из автомата, и заодно насмерть порешили самого Окорока, только и остались колпаковцам на память ощерившийся ржавыми арматуринами и заросший бурьяном бетонный фундамент, несколько квадратных бутылок из-под виски да стопка глянцевых журналов с завлекательными картинками и непонятными, будоражащими воображение текстами.
– «…когда настала очередь малосольной севрюжьей икры в яичной скорлупе. А через десять минут одетый в черное трико официант принес тартар из лосося, горячий торт из камчатского краба и филе Сан Пьер Верди»… Слушай, что такое «тартар»?
Кулёк поднял глаза и поверх замызганной журнальной страницы пристально посмотрел на Архипыча.
– Это… н у, дрянь такая, типа томатного соуса, – опытный Архипыч, припоминая, пощелкал пальцами. – В общем отделе продается.
– Ясно. Так, чё там дальше… «Копченый лосось, приправленный красным луком и каперсами, органично вписывался в русское меню, лишь деликатно напоминая о своем европейском происхождении кусочками корнсалата с оливковой заправкой…» Архипыч, а каперсы – это что?