Спасти Москву

Злотников Роман Валерьевич

Тут же разыгралось богатое воображение Николая Сергеевича, за каждым шорохом, треском и скрипом искавшее новую опасность. Тревожный бой сердца, лязг многочисленных застежек, хрип снега и тяжкие вздохи стонущих под собственным весом могучих исполинов, подпирающих небо, – все, все теперь заставляло дико озираться по сторонам, выискивая в чаще зловещие силуэты и тени. Даже дистанция между мужчинами и та сократилась, словно бы Булыцкий, ища защиты, хотел прижаться к шагающему впереди Миловану.

– Гляди-ка! – остановился тот так резко, что следовавший за ним преподаватель едва не врезался в своего сопровождающего.

– Что

там? – Булыцкий уставился на пышную ель, на которую указывал Милован, но ничего не увидел.

– Ветви сгибаются… Вороны раскричались… К метели… Не к добру. Поторопиться надо, чтобы до ненастья поспеть. Схоронит иначе!

Его товарищ посмотрел на раскидистые лапы ели, но ничего необычного не увидел. Да и небо не предвещало никаких сюрпризов: ясное, почти прозрачное. Разве что вороны, сидя где-то высоко по своим веткам, действительно угрожающе разорались хриплыми своими голосами.

– Да не вижу я ничего, – пробубнил он в ответ, но спорить не стал.

– Идем! Там, – Милован ткнул рукой куда-то в ельник, – монастырь. С Божьей помощью успеем, – и, налегши на палки, ринулся вперед. За ним следом бросился и Николай Сергеевич.

Как и предупреждал Милован, погода скоро начала портиться. Застывший воздух пришел в движение, и вот уже молодой, крепнущий ветерок начал резвиться, гоняя по искрящейся поверхности резвые змейки и норовя зашвырнуть в лицо порцию жгучего снега. Совсем немного времени прошло, и вот уже совсем юный сорванец, окрепнув и почувствовав силу, понанес облаков, серыми заплатками залепивших небо. Он же поднял в воздух тучу мелкой снежной взвеси, ограничив видимость метров до тридцати и сильно снизив скорость путников.

– Держи, чужеродец! – Милован протянул Булыцкому конец веревки. – Да не потеряй!

– Переждем, может?! – прокричал в ответ тот.

– Надолго! Померзнем, – глядя куда-то в небо, отвечал бородач. – Рядом где-то монастырь! Смотри в оба!

И двое ссутулившихся путников двинулись сквозь гуляющий между деревьями пронизывающий ветер. Как они выбрели на скит, известно лишь Всевышнему. Хоть и в лесу были они, а мело будь здоров (Булыцкий мысленно пожелал удачи каравану Гордея, его-то метель застала в открытом поле). Потемнело, как в сумерках, и Милован, чертыхнувшись, остановился, ища места, чтобы все-таки переждать непогоду и не сгинуть. Именно в этот момент Булыцкому и показалось, что впереди дрожит огонек. Окликнув Милована, тот рассказал про видение.

– Пустое! – отмахнулся мужик. – Кто в ненастье такое костры жечь будет, да еще и в лесу?

– Смотри! Да смотри же ты! – вглядываясь во тьму, снова проорал старик. – Вон он! – И действительно: среди бушующих деревьев и ветвей вновь на мгновение открылась и исчезла пляшущая точка, которую ну ни с чем нельзя было перепутать.

– Ох и глазаст! – восхитился проводник. – Не оброни смотри! – в руках у преподавателя снова появился конец веревки. – Пошли!

Огонек, хоть и показалось сначала, что был совсем недалеко, но топать до него пришлось дай Боже, постоянно отклоняясь от маршрута, обходя особенно густые ельники, – одному Творцу ведомо, как Николай Сергеевич исхитрился разглядеть его, – заблудившиеся вдруг в одночасье вылетели на тын [28] , опоясавший сгрудившиеся вокруг невысокой

церквушки домишки. В самом центре, метаясь во все стороны, в шаманской пляске извивался, подпрыгивал и вдруг припадал к самому снегу огромный столб пламени.

28

Тын – сплошной забор, заплот, городьба, частокол, огорожа или рубка.

– Вышли, слава Богу! – прохрипел Милован.

Четвертая часть

Неуклюже перевалившись через тын, товарищи бросились прорываться через сугробы к ближайшему строению, уже ни капли не сомневаясь, что это и есть обитель Троицкого монастыря. А раз так, то они могут ну как минимум рассчитывать на кров и тепло, а в идеале и на помощь Сергия Радонежского. И правда, их как будто ждали. Едва только постучали в первую же дверь, та распахнулась, и они увидели высокого статного старика, облаченного в длинные серые одежды.

– Проходите, коли без умысла злого, – едва взглянув на визитеров, молвил тот, приглашая путников внутрь.

– Благодарю тебя, мил человек, – поклонился в ответ Милован, и Булыцкий, сам не зная зачем, последовал его примеру.

– Ох, и непотребен ты, – едва только гости вошли внутрь небольшой кельи, жарко освещенной язычками пляшущего пламени, проронил старик, глядя на пенсионера. – Почто зипун короток?! Грех, а не зипун! Чего, как елка, пестрый? – сказал, указывая на пестрые брюки цвета хаки.

– Не серчай, отец, – взял слово Милован. – Чужеродец. Не с наших краев.

– Хорошо, – кивнул тот в знак согласия. – Но остаться коли хочешь, срам свой спрячь с глаз долой. А коль от непогоды схоронишься, так пережди да ступай себе с миром дале.

– А где ж взять ее-то: одежку потребную? – осторожно поинтересовался Милован, прикрываясь воротом и давя очередной приступ кашля. – Нам ведь и дорога в монастырь Троицкий.

– А Бога спроси, все в руках его.

– А Богу-то какая печаль до меня, – пожал плечами пенсионер. – Сошка-невеличка. Что был, а что не был, все равно.

– Во что веруешь, то и воздается, – так же спокойно отвечал хозяин кельи.

– Сказать, во что верую, так и не поверишь, – развел руками тот. – Самому до сих пор чудно.

– Да ну?

– А ты никак ждешь кого в гости? – осторожно перевел на другую тему провожатый, видимо, памятуя о характере товарища. Так, от греха подальше.

– Может, и жду, – старик не стал вдаваться в подробности и сам обратился к гостям: – Почто пришли? Или просто заблудились? Оно как хмарь небо затягивает, мы души православные огнем да звоном колокольным созываем. Кров, хлеб даем. А дальше Бог в помощь. Остаться коль желает кто, принимаем в братию. Человек светлый что Божий дар.

Вот только труд наш – нелегок, – чуть помолчав, продолжил тот. – Рать Божия, что битву ведет паче земной; мужи на поле брани – за правду, мы – за души. И в руках наших не мечи каленые, но вера да молитвы смиренные. Каждый день Божий, от рассвета до заката. Солнце встречаем да звездам благодарность возносим с молитвою на устах. Не каждому и по силам. Кто не сдюживает и уходит, так мы и не противимся; служение Господу не каждому и по стати. Отпускаем с благословением.

– Мы Сергия Преподобного ищем, – встрял Николай Сергеевич.