Спаситель
Шрифт:
— А вернуться?
— Потянись ко мне, и я услышу.
— Море… — Винченцо вдруг понял, что ему совсем не хочется оставаться в библиотеке. Даже если получится снять какую-то книгу, то… он не хочет.
Читать.
Узнавать.
Совершенствоваться.
Он устал совершенствоваться, бежать куда-то, выживать, достигать…
— Ты можешь отправить меня на море?
Миара пожала плечами, несколько удивленная, но и только.
— Море, так море… иди.
И перед ним открылась
— Голова болит, — произнес отец понимающе. — Это пока… тебе приспособиться надо. На вот, выпей.
И Теон вложил в руки кубок.
Пахло…
Вином.
— Это с непривычки. Мертвым и вправду быть неплохо. Ничего не надо… стремиться, враждовать… живешь себе, как хочешь. Ты, наконец, всецело свободен в своих поступках.
Он не мертв.
Винченцо знал это точно.
Море он хотел. И море наличествовало. И выглядело оно почти настоящим, точнее, если бы Винченцо не знал, что этого моря не существует, то не понял бы, что оно не настоящее.
Но отец откуда?
Алеф?
Теон?
Винченцо точно не горел желанием их видеть.
— Пей, — Теон смотрел пристально.
— Спасибо, не хочется.
Винченцо поставил бокал на пол.
Море.
Мир.
Теон. Отец… смотрит с насмешкой. Рука Теона ложится на плечо.
— Надеешься остаться живым? — интересуется братец. — Вернуться? А я тоже хочу вернуться…
— Или я, — Алеф щурится. — Отдашь свое тело?
— Тише, не пугайте… мы можем помочь друг другу, Винченцо.
— Каким же образом?
Винченцо аккуратно убрал руку брата с плеча. И поднялся. Отошел к самому берегу, где за досками начинался желтоватый песок. И по нему, одна за другой, бежали волны.
Пена.
Меж песчинок поблескивает влажным перламутром ракушка.
— Здесь хорошо. Спокойно, — отец оказывается рядом.
И значит, в этом мире он двигается быстро. Слишком быстро для человека. Винченцо чуть скосил взгляд. С иллюзиями работало, они начинали расплываться, выдавая, что являются по сути лишь маской.
Но нет.
Ни размытия.
Ни иных изменений. Что не так? Что мешает поверить, что это — не отец. Мир духов своеобразен… и разве невозможна встреча с другой душой? С ушедшей? Связанной с Винченцо.
В теории эта возможность ничему не противоречит.
— Я не сержусь на вас, — произнес отец. — Точно не на тебя. На них немного… бестолковые…
Алеф и Теон держатся позади.
И это тоже ненормально. Они могли играть в хороших братьев, но исключительно на публике. Здесь же все свои, и этот мирный разговор или вид его — нехарактерны. Как и легкая печаль в голосе отца.
— Я понял, что сделала Миара. И почему она это сделала. Клятвы…
— В чем же?
— А ты не знаешь? В том, что не ценил. Ты был хорошим сыном. Всегда.
Вот оно.
Отец в жизни не признал бы… и не потому, что Винченцо рожден от рабыни. Это в конечном итоге особого значения не имело. Нет, просто правда в том, что Винченцо никогда не был в достаточной мере хорош.
Ему не хватало.
Выдержки.
Силы.
Способностей. Не магических даже, а тех, что позволят роду выжить. Ума. Ловкости. Беспринципности. Умения видеть возможности и использовать их. Идти вперед, любой ценой и не считаясь с жертвами. А значит…
— Я… — Винченцо сумел выдавить виноватую улыбку. — Всегда хотел… это услышать.
— Знаю. А мне всегда хотелось это сказать.
Чем бы оно ни было, оно сумело проникнуть в разум Винченцо. Нежить? Если она существует в реальном мире, то, возможно, есть и в нынешнем.
Вспомнились вдруг те черви, которых вытаскивала Миара.
Там, в черной пустоте, они выглядели червями. Но это ведь не значит, что внутри миров вид будет тот же. Здесь все переменчиво, то же море может обернуться пустыней или еще чем-то. А значит, и черви способны притвориться людьми.
И в это вериться куда больше, чем во внезапное воскрешение.
— Голова все еще болит, — пожаловался Винченцо. — Извини… тяжело так… понять. Мне жаль, что получилось с братьями. Точнее, что не получилось.
— И нам, — Теон хлопнул Винченцо по спине.
Только удар был слабым. Почти даже дружеским. Прежний Теон не отказал бы себе в удовольствии припечатать со всего размаху, да и силы бы вложил, заставляя Винченцо согнуться. И потом бы от души посмеялся над слабосилком.
— Тебя было занятно дразнить… — братец хохотнул.
А вот Алеф пристально вглядывается в его глаза.
И да.
Вот оно.
Когда говорит один, другие двое молчат. И застывают, делаясь похожими на скульптуры. Стало быть, существо одно? Но способно менять обличье? Вернее существовать сразу в нескольких, но при том управляет оно одним.
— К слову, ты был прав, братец, — Винченцо растянул губы в улыбке. — Мир действительно гибнет. Начался огненный дождь…
Алеф протянул бокал.
Тот самый, который остался в беседке. И ведь подходил с пустыми руками. Пить нельзя. Слишком уж это существо настойчиво. Что в бокале? Яд? Возможен ли яд в мире, которого реально не существует?
Или…
Если там не яд, но, скажем, яйца паразита?
Винченцо замутило.
— Жаль, если погибнет, — произнес Алеф почти равнодушно. — Но мертвым нет дела до живых.