Спаситель
Шрифт:
— Так вот, он говорил, что порой красная волна выходит на берег, что тогда дерева становятся красны, а еще со всей округи слетаются птицы. Первые — на дохлую рыбу, которую выбрасывает прибой, а затем, следом за ними и иные. Пираты, когда видят мертвых птиц, предпочитают развернуть корабль.
— Спроси его, эта болезнь заразна?
Верховный повторил вопрос.
— Увы, я не могу ответить. Не знаю… Надеюсь, что нет. Подозреваю, ими двигал страх. Вряд ли пираты рискнули бы проверить силу проклятья красной воды на себе, если это вовсе проклятье.
Ласточка дернулась.
— Я не ощущаю магии, — маг поднял тельце за хвост.
— В память о детства ночи
Сна сохрани бутончик
Вместе с моей любовью…
Вместе с моей любовью, вместе
С сердцем, где та живёт…[2]
Голос Ксочитл доносился спереди.
— Ужасно… — другой женский голос нарушил тягостную тишину. И Верховный поморщился. Надо было её убить… или попробовать? Пусть возьмет парочку мертвых птиц, а они посмотрят, как это скажется. — Это… это просто невероятно… вы столько всего знаете…
Маг смутился.
И посмотрел на Верховного, будто спрашивая разрешение.
— Этой женщине не стоит верить, — сказал Верховный честно. — Она не побрезгует ударить в спину.
— Как будто такие предупреждения кого-нибудь да останавливали, — проворчала Маска.
И это тоже было правдой.
Маг отвернулся.
Вот только женщина не сдастся.
Убить?
Это оскорбит гиганта, который всецело в её власти. Оставить? Все одно её попытки привлечь внимание хоть кого-то важного в конечном итоге приведут к расколу и конфликту. И что выбрать?
Или… выждать?
Путь опасен. И как знать, куда приведет. Но Верховному так не хочется никого убивать.
— Признай себе, что ты просто предпочитаешь избегать конфликтов.
— Я стар и слаб.
— Хорошая отговорка…
А главное мысли о женщине, присутствие которой почему-то раздражало, даже при том, что Верховный не видел её, отвлекали от мыслей иных.
О том, что случилось с городом.
Он был виден.
И стена, сложенная из глыб серого камня, и хижины перед ней. Они слиплись друг с другом, что огромные ласточкины гнезда, вот только из труб не поднималось дыма.
Ни одной нити.
И дорога, ведущая к городским воротам, была пуста.
Ицтли остановился.
— Что… будем делать? — спросил он. — Здесь неправильно. Слишком тихо.
— Мертвецы, — решение нашлось быстро. — Нам город не нужен, постараемся обойти, но отправить кого-то внутрь стоит.
Хотя бы для того, чтобы понимать, что произошло. И не стоит ли ждать удара в спину.
Все же подходить к городским воротам ближе Ицтли не стал, отправив вперед того, кого Верховный нарек Повелителем мертвых. А люди повернули налево, держась так,
Они не приближались и не удалялись, оставаясь все так же пусты и безжизненны. Впрочем, на поле встретилась еще пара мертвецов. А вот птиц стало меньше, и это уже радовало.
Лошади шли шагом.
Люди молчали.
Даже Маска.
Ксочитл держала в руках спящую Императрицу. Верховный… думал. И мысли его были печальны. Город погиб. Пусть не ясно, стало ли причиной гибели проклятье или же неведомая болезнь, поразившая птиц. Или иная какая беда, но город очевидно был мертв.
Верховный все же надеялся, что дело не в болезни, ибо тогда и они все обречены, но…
Это лишь один город.
Из многих.
Один город и одно селение. А в Империи тысячи городов. И тысячи тысяч селений. И людей великое множество. И что с ними происходит? И не может ли случиться так, что все они уже погибли?
— Все погибнуть не могут, — Маска нарушила молчание в тот момент, когда узкая тропа — а назвать дорогой её было сложно — снова сделала поворот.
— Почему так думаешь?
— Это не мысли, а голая статистика. Да, судя по всему город… погиб. И смерть была быстрой. Это вряд ли болезнь… я не знаю болезней, которые бы поражали большое количество людей столь стремительно. Сколько там было жителей? Тысяч пять?
— Девять… согласно последней переписи. Не считая рабов.
Большой город.
Богатый.
Пусть не торговый, но вокруг расстилались плодородные земли… некогда плодородные.
— И не нападение.
— Полагаешь?
— Почти уверен. Чтобы взять такой город нужно войско и немаленькое. И как бы оно действовало? Подошло бы к стенам, заключило бы город в плотное кольцо. Соответственно, оно не могло бы не оставить следов…
Его правда. Да и сама война — дело небыстрое.
Весть о нападении дошла бы.
К тому же, Маска прав. Ни войска, ни следов его даже, каковые обязательно были бы. Лагерь, люди, лошади, осадные машины, обозы, палатки лекарей и проституток… а еще пламя и кровь, что пролились бы на городских стенах, как и за ними, если бы город захватили.
Нет, не было бы тишины.
Не было бы.
— Болезнь, даже самая стремительная, — продолжил речь Маска, — не поразила бы всех и разом. Большое количество заболевших породило бы панику. Многие попытались бы бежать…
И тогда на дороге были бы люди.
Или их тела.
— Смерть случилась ночью, я полагаю. Когда большая часть людей спит и на улицах мало… — Верховный и сам принялся рассуждать. Как ни странно, это позволяло отвлечься. — Ворота были закрыты… на ночь все закрывают… купцы и торговцы порой становятся под стенами, но не в этот год. Да и поле… Скверна, как я понял, распространяется не в одночасье. Люди вполне могли испугаться, спрятаться от нее. И те, кто живет под городскими стенами, поспешили бы уйти в город.
Как это бывало не единожды. Но на сей раз стены не защитили, ибо случилось нечто…