Спасенный рай

Лэнган Рут Райан

Но, к ее удивлению, он сказал:

– Я добровольно пошел полевым врачом к генералу Томасу Джонатану Джексону.

– К Джексону Каменной Стене?

Кэл кивнул.

– Когда он вел дивизию к Чанселлорсвиллю, я работал у них в лазарете.

Он провел рукой по инструментам, разложенным на ткани, и Далси поняла, как он когда-то гордился своей профессией – профессией, которую бросил, оставшись без руки.

– Сначала потерь было немного. Генерал Джексон был прекрасным командиром, и мы громили янки, хотя нас было вполовину

меньше. Но федералы получили подкрепление, началась настоящая бойня, и мне приказали уходить, чтобы я не подвергался опасности.

– И куда вы пошли? – тихо спросила Далси.

– Как я мог их оставить? Они же каждый день погибали сотнями. Мне удалось спасти несколько жизней. – Он заговорил тише, и она снова уловила в его голосе глубокое волнение. – Во время одной особенно жестокой битвы я занимался ранеными прямо на поле боя, и в руку мне угодило картечью из мушкета.

Она ахнула.

– Я сразу понял, как серьезно ранение. Почти все пальцы и кости были раздроблены. У меня не оставалось выбора.

Кэл отвернулся к окну, бессознательно потирая руку. Он снова переживал тогдашнее страдание – и физическое, и духовное, когда ему пришлось отрезать себе руку теми убогими инструментами, что имелись в наличии.

– Битва при Чанселлорсвилле окончилась самой блестящей победой генерала Ли, – сказал он. – За ценой мы не постояли.

Да, не постояли, подумала Далси. В глазах у нее появились слезы. Он мог уехать в безопасное место, но отказался. Вот какую цену он заплатил. Далси порывисто подошла к Кэлу и положила руку ему на плечо. Никакими словами она не могла бы выразить свои чувства. Она не знала человека храбрее, благороднее – и несчастнее.

Тут Далси отстранилась – она не хотела, чтобы он увидел, как по щекам у нее струятся слезы. Слезы, которые она проливала по герою и по ужасной потере, которую ему пришлось понести из-за собственного мужества.

– Надо выспаться перед тем, как… заниматься Натаниэлем, – сказал Кэл. – Я должен быть готов к тому, что произойдет. – И он взглянул на девушку, которая ни в какую не соглашалась отдохнуть. Глаза у нее были красные, под ними появились темные круги. – Вы тоже должны поспать, Далси. Ему нужен будет хороший уход после… – Он не договорил, но она прекрасно знала, что имелось в виду.

Постучали в дверь. Кэл открыл, впустил тетю Бесси и произнес, обращаясь к Далси:

– Я попросил тетю Бесси посидеть с больным, пока мы соснем. Если произойдут перемены, она нас разбудит.

Далси вышла из комнаты за Кэлом, а когда он вошел в комнату Натаниэля, прошла дальше и постучалась к Фионе.

– Ну что? – спросила девушка, не успела Далси войти.

Далси тяжело опустилась на край кровати и закрыла лицо руками.

Девочки сейчас же собрались вокруг нее, стали, как могли, утешать, гладили по плечу.

– Не плачь, Далси. Пожалуйста, не плачь, – тихо проговорила Эмили.

– Кэл считает, что надежды

нет. Чтобы спасти Натаниэля, он должен… – Но Далси поняла, что нельзя говорить этого при детях.

Старлайт и Фиона поняли, что она имеет в виду, и у них перехватило дыхание. Дети же понятия не имели, в чем дело, но поняли, что ситуация серьезная, и ударились в рев. Теперь настала очередь Далси их утешать.

– Ну же, надежда еще осталась… – И вдруг Далси прошептала: – Я кое-что придумала.

Фиона подняла голову.

– Что, Далси?

Девушка опустила взгляд. Это, конечно, глупо и совершенно несерьезно. Но ведь она была в отчаянии, а папа всегда говорил, что отчаянное положение требует отчаянных мер.

– Фиона, ты помнишь болото, где растет черника?

Дав подробные указания, Далси вернулась к себе в комнату, чтобы наконец отдохнуть, а Старлайт, Фиона и девочки поспешно выскочили из дома.

Кэл сел и потер онемевшую шею. Даже на это легкое движение его мышцы отреагировали крайне болезненно. Выглянув в окно, он увидел, что солнце уже высоко, и разозлился, что тетя Бесси его не разбудила. Он собирался подремать минут тридцать, а вместо этого провалился в глубокий сон.

Должно быть, это все же хороший знак. Если тетя Бесси несколько часов его не трогала, значит, мальчику хуже не стало. Но все равно ногу навряд ли удастся спасти. Кэл видел все признаки заражения, а инфекция может проникнуть в остальные части тела вместе с кровью.

Кэл с тяжелым сердцем вошел в свою комнату и прислонился к двери, пока глаза привыкали к темноте, поскольку шторы были задернуты, в комнату не попадал свет.

Кресло, предназначенное для тети Бесси, пустовало. Кэл подошел поближе и понял, что на кровати рядом с Натаниэлем кто-то спит.

Далси! Глаза у нее были закрыты, а рука лежала на плече мальчика, словно она хотела его защитить. Дышала она так же спокойно и ровно, как и Натаниэль.

Кэлу потребовалось время, чтобы это сознать: дыхание Натаниэля больше не было слабым и прерывистым.

Он подошел поближе и прислушался. Убедившись в том, что мальчик и вправду дышит спокойно, он подошел к окну и раздвинул шторы. В комнату хлынул солнечный свет, и Далси проснулась, села, испуганно глядя на подошедшего Кэла. Он потрогал лоб мальчика, потом нащупал у него на шее пульс.

– Не может быть! – Нахмурившись, он перевел взгляд на ногу Натаниэля и с изумлением увидел, что рана покрыта толстыми пиявками. Кэл был ошеломлен, но справился с волнением, сел и рассмотрел рану вблизи. Она все еще кровоточила, но зловоние исчезло, и кожа на ноге снова стала розовой.

Не веря своим глазам, Кэл поднял брови.

– Это вы сделали?

Далси со страхом кивнула.

– Папа говорил, что ставил пиявки маме. Но… ей не помогло. Заражение оказалось слишком сильным. Но я думала – надеялась, – что для Натаниэля еще не поздно.