Спартак
Шрифт:
Спартак после, этого поражения временно отступил, по свидетельству Плутарха, к Петелийским горам, чтобы, собравшись с силами, решительно двинуться в Брундизий. Помощники римского главнокомандующего сочли это за слабость Спартака. Квинт, один из легатов Красса, и квестор Скрофа пытались даже преследовать Спартака по пятам, но Спартак успел перестроиться. Он повернул свои силы и двинулся прямо на римские войска. В результате натиска рабов римляне обратились в паническое бегство. Квестор Скрофа был ранен, и его едва успели унести. Спартак мог теперь свободно двигаться в Брундизий через Луканию и Апулию. Однако и в этот очень благоприятный для похода момент вновь наступили разногласия, которые роковым образом сказались на дальнейшей судьбе спартаковского похода.
Плутарх сообщает следующее об этом драматическом эпизоде: «Этот успех погубил Спартака, так как беглые рабы чрезвычайно возгордились. Они не хотели и слышать об отступлении, не повиновались начальникам и с оружием в руках заставили их идти назад через
Диррахий — греческий порт против Брундизия.
Главным пунктом разногласия среди войска рабов продолжал являться вопрос о направлении похода. По мнению Плутарха, Спартак и начальники отрядов как будто хотели предпринять дальнейшее отступление, а рабы требовали похода на Рим. Странно, конечно, предполагать, что Спартак после своей блестящей победы над римлянами хотел отступать. Следует считать, что этот момент придуман Плутархом в целях драматизации последних, решительных для Спартака событий. У других авторов этот мотив отсутствует. Но совершенно правильно схвачен другой момент — требование рабов идти в Луканию, по направлению к Риму. Отходившие от Спартака войска всегда ведь требовали непосредственного похода, на Рим.
На этом собственно и основывались все разногласия со Спартаком, державшимся другого плана, направленного на вывод рабов из Италии.
Спартак двинулся в Луканию, но, очевидно, лишь для того, чтобы потом через Апулию направиться в Брундизий. Это, конечно, ни в какой мере не разрешало разногласий, и часть рабов снова потребовала похода на Рим.
Можно предполагать, что, именно учитывая сложившуюся тяжёлую обстановку и зная, что Помпей из Испании направляется на помощь Крассу, Спартак, желая выиграть Время, предложил ему вступить в мирные переговоры. И только после того как Красс отверг мирные переговоры, для Спартака оставался один выход— не теряя ни одной минуты, стремительно двинуться в Брундизий. Так Спартак и сделал. По сообщению Аппиана, «Спартак решил пойти на риск и, так как у него было достаточно всадников, бросился через окопы и бежал по направлению к Брундизию». Аппиан прибавляет, что у Спартака была тогда ещё большая армия рабов, и если трагическая развязка скоро наступила, то она объясняется особыми обстоятельствами, а не необдуманным риском.
Дело в том, что преследуемая Крассом армия Спартака довольно быстро достигла Апулии на пути в Брундизий. Но, очевидно, недалеко от Брундизия Спартак вдруг узнал, как это свидетельствует нам Аппиан, что в Брундизий уже прибыл Лукулл, наместник Македонии, готовившийся дать здесь бой Спартаку. Чтобы не допустить объединения сил Красса и Лукулла, Спартак дал решительный бой сначала Крассу. «Произошла, — говорит Аппиан, — грандиозная битва, чрезвычайно ожесточённая вследствие отчаяния, охватившего такое количество людей». Силы восставших были надломлены походами и длительной борьбой. Войска Спартака не выдержали натиска римлян. Рабы героически сражались, отбиваясь от римлян, пока не погибли все. Их погибло так много, что Аппиан говорит о невозможности их сосчитать. Спартак сражался в первых рядах, он убил двух римских центурионов и, раненный в бедро, опустившись на одно колено, продолжал сражаться, пока не был изрублен в куски, так что потом его труп нельзя было найти.
Даже враги, относившиеся с презрением к рабам, вынуждены были отметить необычайную храбрость Спартака и величие его героизма.
Но победа Красса не была ещё окончательной победой над Спартаком. Остатки войска Спартака, отступив на юг, в крестьянские районы и к городам, где господствовали долго беспокоившие Рим шайки пиратов, продолжали ещё долгие годы дело спартаковской освободительной борьбы.
Победивший в открытом бою Красс оказался неспособным, как говорят источники, уничтожить остатки отступавших войск спартаковской армии.
Рассеянные по югу Италии уцелевшие спартаковские отряды продолжали ещё долго держаться, и римским полководцам стоило большого труда подавить последние вспышки спартаковской революции.
Об обстоятельствах гибели Спартака существуют самые разноречивые версии.
Обратимся сначала к вопросу о том, где погиб Спартак. По этому поводу мы имеем различные показания двух писателей — Орозия и Евтропия. Первый свидетельствует, что лагерь Спартака стоял у истоков реки Силара; здесь и напал на него Красс, который нанёс поражение рабам. Если только принять эту версию, то, следовательно, трагическое событие произошло в области Лукании. По Евтропию же, войска Спартака потерпели поражение в Апулии, т. е. вблизи Брундизия, куда стремился Спартак. Разноречивость этих поздних свидетельств говорит о том, что авторы их или пользовались разными источниками, или путают некоторые факты. Нам представляется, что вопрос о месте гибели Спартака можно разрешить лишь при учёте сведений других, более надёжных источников. Например, по Плутарху, известно, что Спартак действительно отправился в Луканию. В Луканию он направился не только потому, что рабы хотели идти по направлению к Риму, но и потому, что путь из Бруттия в Брундизий
Куда же направился Спартак, где он в это время находился? На этот вопрос отвечает Аппиан, указывая на то, что, видя опасность создавшегося для рабов положения, вождь восстания решил «ускорить продвижение к Брундизию. Спартак учитывал опасность отпадения части его войск с Ганником и Кастом; кроме того, Спартаку стало известно о намерениях Помпея прибыть на помощь Крассу или, во всяком случае, о письме Красса римскому сенату с просьбой прислать на помощь Помпея. К этому времени также выяснилось, что мирные переговоры с Крассом кончились неудачей. Спартак учёл всё это, и так как выбора уже не было, то он, по выражению Аппиана, «бросился со всем своим войском через окопы и бежал по направлению к Брундизию».
То обстоятельство, что совершенно точно указывается направление, в котором стремительно отступали рабы, означает, что события разыгрывались, несомненно, вблизи Брундизия. О том, что события эти происходили именно неподалеку от Брундизия, говорит и то, что Спартак уже был поставлен в известность о прибытии в Брундизий Лукулла. Едва ли это могло стать известным так быстро при тогдашних условиях связи, если бы Спартак находился далеко от Брундизия, например в Лукании. Именно то обстоятельство, что Спартак находился как раз под Брундизием и оказался там под перекрёстным огнём, с одной стороны — прибывшего Лукулла, и с другой — преследовавшего Спартака по пятам Красса, заставило вождя рабов принять бой раньше, чем он сумел к этому подготовиться. Прежде чем могли соединиться обе вражеские армии, Спартак начал бой. Таким образом, бой должен был произойти, безусловно, под Брундизием. Поэтому прав не Орозий, а Евтропий, который свидетельствует, что роковая для рабов битва произошла в Апулии. Здесь именно и пал Спартак.
Обратимся к другому вопросу: при каких обстоятельствах был убит сам Спартак? К сожалению, и по данному вопросу также существуют разногласия в источниках.
Фреска с изображением Спартака, открытая при раскопках в Помпеях в 1927 г.
Все источники единодушно свидетельствуют лишь о героической смерти Спартака. Так, например, Аппиан говорит о необычайном героизме вождя рабов в последние минуты его жизни. Раненный в бедро, Спартак опустился на колено, выставил щит вперёд и продолжал драться с нападавшими, пока не пал вместе с окружавшими его. Героизм Спартака отмечает и Плутарх. По его свидетельству, неустрашимый фракиец «устремился на самого Красса, но из-за массы сражавшихся и раненых ему не удалось добраться до него. Зато он убил двух вступивших с ним в бой центурионов». Даже Флор, описывавший всеиталийское восстание с нескрываемой злобой и горечью за перенесённый Римом позор постоянных неудач в борьбе с гладиаторами, вынужден был отдать дань уважения исключительному героизму Спартака. Вот что он говорит: «Сделав вылазку, рабы погибли смертью, достойной храбрых людей, сражаясь не на жизнь, а на смерть, что было вполне естественно в войсках под начальством гладиатора. Сам Спартак, сражаясь в первом ряду с изумительной отвагой, погиб, как подобало бы только великому полководцу» (quasi imperator).
Если так писали о смерти «великого полководца»-раба греческие и римские авторы, которых отнюдь нельзя было заподозрить в каких-либо симпатиях к Спартаку, то, следовательно, геройство это являлось столь очевидным, что оно не могло быть ни в малейшей степени подвергнуто сомнению. Единодушное свидетельство мы имеем относительно самого характера этого последнего боя. Все авторы подтверждают, что инициатива боя была на стороне Спартака и что рабы дрались с необычайным ожесточением.
О последних минутах жизни Спартака Плутарх рассказывает: «Подскакав к римскому лагерю, рабы завязали бой… Спартак вынужден был построить всё войско в боевом порядке. К нему подвели коня. Вытащив меч и сказав, что в случае победы у него будет много прекрасных вражеских коней, а в случае поражения он не будет? в них нуждаться, Спартак заколол коня. Затем он устремился на самого Красса, но из-за массы сражавшихся и раненых ему не удалось добраться до него. Зато он убил двух вступивших с ним в бой центурионов. Наконец, свита Спартака бежала, а он, окружённый большим количеством врагов и мужественно отражая их удары, в конце концов был изрублен».