Спартак
Шрифт:
Пастух.
Об участии свободных в освободительном движении рабов мы можем судить не только по данным авторитетных историков Аппиана и Саллюстия. Более поздний писатель Фемистий, например, говоря о причине успеха спартаковской борьбы, утверждает, что «причиной этого тогда была не храбрость этих двух рождённых рабов (имеются в виду Спартак и Крикс. — А. М.), но проклятые доносчики и запятнанные кровью шпионы, заставившие италийцев стремиться охотно ко всякой другой, сравнительно с существующим, перемене».
Что следует из этого указания Фемистия?
Во-первых, указание на существование доносчиков и шпионов свидетельствует
Во-вторых, ссылка Фемистия на италийцев, стремившихся к перемене «сравнительно с существующим порядком вещей», наводит на мысль не о простых симпатиях, но об открытом присоединении италийцев к восстанию рабов с целью добиться перемены существующих условий.
Но если на юге Спартак собрал вокруг масс восставших рабов также и крестьянские элементы, то у нас нет данных говорить о таком же присоединении свободных на севере. О том, как реагировало крестьянство северных провинций на восстание рабов, источники не дают никаких сведений. Может быть, зажиточное и крепкое крестьянство севера выступало против Спартака. Для нас здесь достаточно указать на отношение крестьянства южных областей, где всего острее отразился социально-экономический кризис. Присоединившееся к массовому восстанию рабов мелкое крестьянство выступало под руководством рабов как основного класса, противостоящего рабовладельческому строю. Движение принимало, таким образом, более массовый, подлинно революционный характер, что и выделяет его из предшествовавших движений рабов. Но, с другой стороны, такая разношерстность состава спартаковской армии не могла не отразиться на характере движения. Выдвигались одновременно две задачи; удовлетворить интересы восставших рабов и интересы крестьянства.
Нам остаётся теперь поставить последний, ещё почти совершенно не выясненный в науке вопрос — о «программе» спартаковского освободительного движения. Приходится ещё раз указать, что при скудости источников по этому вопросу трудно прийти к какому-нибудь категорическому суждению. Поэтому сейчас приходится только ограничиться постановкой вопроса с целью дальнейшего его изучения. Буржуазная наука не могла разрешить этот вопрос, ибо буржуазные учёные его сознательно обходили. Между тем источники при всей бедности своей дают всё же некоторый материал для разрешения вопроса о наличии определённой программы у Спартака. Советские историки заинтересованы в том, чтобы этот вопрос правильно понять и правдиво разрешить.
Наше внимание должно быть прежде всего обращено на то обстоятельство, что-древние авторы — и Аппиан и Плутарх — говорят, что заговор Спартака, в котором вначале участвовало несколько сот рабов, безусловно намечал широкий план освобождения от рабства. «Спартак, — говорит Аппиан, — убедил своих товарищей выступить и скорее подвергнуться опасности за свободу, чем для утехи публики на гладиаторских зрелищах».
Конные состязания.
Спартак — свободный по происхождению фракиец — не мог примириться со своим рабским положением. Что он не раз пытался освободиться и убежать от своих владельцев, прежде чем попал в гладиаторы, видно из того места у Плутарха, где говорится, что Спартак сначала был привезён в Рим и в первый раз продавался в рабство именно там. Кроме того, в источниках есть сведения, что Спартак был незаконно продан в гладиаторы. А так как гладиаторство было тяжёлым наказанием за большие преступления, то можно полагать, что именно систематическое бегство Спартака от своих владельцев и привело к тому, что он был отдан в гладиаторы. Вполне естественно, что после безуспешных попыток бегства, предпринятых в одиночку, у Спартака мог созреть план общего выступления рабов.
Сбросив цепи рабства, Спартак организовал массовое движение рабов. И когда в 73 г. восстание рабов охватило почти всю южную Италию, движение за освобождение вступило в новую стадию. Теперь, в сущности, вопрос стоял не столько о новой вербовке рабов в стан восставших, сколько о закреплении уже завоёванной свободы и обеспечении её в дальнейшем. Спартак даже отказывался от чрезмерного увеличения своей армии, выбирая более надёжных, главным
Дальнейшая борьба за свободу требовала выработки твёрдого плана действий. В связи с этим и возникли разногласия внутри штаба восстания, на которые определённо указывают источники. Обратимся к древним источникам, повествующим о спартаковском освободительном движении. Что они говорят по вопросу о разногласиях?
В одном дошедшем до нас фрагменте (отрывке) Саллюстий указывает, что в 73 г., в переломный момент восстания и борьбы с Варинием, Спартак, удвоив свою армию, предложил план похода на север, отказываясь от нападения на Вариния. Крикс же, возглавлявший «германо-галльскую» часть войск, стоял за то, чтобы двинуться навстречу и вступить с ним в бой. Разногласия не были ликвидированы даже после того, как Спартак и Крикс решили совместно выступить против Вариния. Вариний был разбит, но разногласия приняли ещё более острый характер. В то время как Спартак, по сообщению Плутарха, двинулся весной следующего года на север, Крикс отделился от Спартака и стал заниматься экспроприациями в южной Италии.
Римский историк Саллюстий.
Таковы были первоначально эти разногласия. В чём же их сущность?
Немецкий историк Моммсен говорит, что эти разногласия явились следствием национальной розни. В то время как Спартак дескать объединял эллинов, Крикс объединял галлов и германцев, которые находились во вражде с эллинами. Такое объяснение ничего не даёт для уяснения позиций обоих вождей, хотя оно и может опираться в известной степени на сообщения Саллюстия. К тому же такое объяснение и неверно, что явствует из следующих обстоятельств. Прежде всего неверно, что в войсках Спартака были одни только эллины. Согласно сообщению Плутарха, можно установить, что в войсках Спартака были не только эллины, но и галлы, причём последних было, очевидно, не меньше, чем эллинов. Когда Спартак двинулся к Альпам, то, перейдя их, он предполагал одну часть армии рабов (эллинов) направить во Фракию, другую часть (кельтов или галлов) — в Галлию. Стало быть, как говорит Плутарх, среди его войска были и галлы. С другой стороны, если встать на точку зрения Моммсена, кажется непонятным и другой вопрос: почему галло-германские племена во главе с Криксом остались на юге и не пошли за Спартаком, в то время как у них должно было быть больше тяготения именно к северу, к областям их родины, куда и направился Спартак? Галло-германцы не пошли в Галлию, в то время как эллины, оказывается, устремились именно туда. Ссылка Моммсена на Плутарха неудачна, ибо в этом пункте у самого древнего автора имеется определённое противоречие, которое Моммсен не разрешает, а ещё более обостряет и делает очевидным.
Национальную рознь среди рабов мы не можем проследить исторически. Во всяком случае, такие факты нам неизвестны. Есть указания на то, что рабовладельцы старались посеять эту рознь. Если даже мы допустим, что между рабами из отдельных племён и существовала какая-либо рознь на почве различий языка, религии, культуры, обычаев, то она никогда не проявлялась в моменты восстаний, когда перед лицом общего врага эти племенные различия отступали на второй план.
Для подтверждения этого стоит только вспомнить сицилийские движения. Диодор, характеризуя положение в лагере восставших рабов при первом восстании в Сицилии, сообщает о надеждах рабовладельцев на то, что сириец Евн вот-вот рассорится с другим вождём — киликийцем Клеоном. Но эти надежды на междоусобную войну среди рабов не оправдались, ибо, по выражению Диодора, рабы различных племён, «против ожидания, объединились», к полному огорчению рабовладельцев, делавших ставку на национальную междуплеменную рознь.
Это огорчение рабовладельцев в результате крушения надежд на междоусобную войну отмечает Диодор и при описании второго восстания в Сицилии. Все думали, что между одним вождём восстания — сирийцем Сальвием и другим — киликийцем Афинионом наступят раздоры и «война легко прекратится». «Но судьба, — досадует Диодор, — как бы нарочно увеличивая силы мятежников, сделала так, что вожди их вступили в соглашение друг с другом».
Из этих исторических справок видно, что «национальная рознь» больше придумывалась, нежели существовала на самом деле.