Созвездие Дракона
Шрифт:
Она положила ладони ему на колени, почувствовала, как под ними рождается тепло.
— Ты что делаешь? — почти закричал Дорд. Он бы хотел, наверное, убежать, но мог только беспомощно вжиматься в кресло.
“СКАЖИ: ВСТАНЬ И ИДИ!”
— Не буду я такую банальщину говорить! — зашипела Таня и тут же поправилась для Дорда: — Не бойтесь. Я принесла очень приятный подарок.
Таня сама понимала, насколько жутко звучат слова про подарочек от скорчившейся, рыдающей на коленях девчонки, которой старик только что угрожал. Но Великая Матерь копошилась в мозгах, в висках стучала боль,
— Мои… Мои пальцы, — сдавленно проговорил Дорд. — Я чувствую пальцы на ногах!
— А, да, — выдохнула Таня, не открывая глаз. — Это подарок Великой Матери. Вы снова можете ходить. Уф, чтобы я еще раз согласилась на такой сеанс…
— Мои ноги… Ноги! — Дорд хлопнул себя по коленям, воскликнул, а потом вдруг разразился рыданиями.
— Эй, вы чего это? — Таня недовольно покосилась на него и увидела, как он плачет, согнувшись пополам в кресле и закрыв лицо широкими ладонями. Она проворчала что-то нечленораздельное, но заставила себя подняться и обнять старика. — Ну-ну, хватит. Это же хорошая новость, верно?
— Я не ходил… не ходил тридцать лет. Тридцать! Я знал, что мне больше никогда… До самой смерти, — Дорд было перестал рыдать, но затем слезы вновь потекли по темным желобкам морщин. — Ты излечила меня!
— Не я, а Великая Матерь. Я так, колени ваши пощупала. Она хочет, чтобы вы знали, — Таня присела перед дедушкой, чтобы видеть его лицо, — что я не плохой человек. Я не желаю вам зла. Просто Матерь придумала мне важное задание, а с ней не поспоришь, сами понимаете.
— Я хочу попробовать это. Снова встать на ноги. Поможешь?
— Конечно, — она с готовностью вскочила и протянула руку. — Давайте, дэстор Дорд! Таким подарком нужно пользоваться вовсю.
Он засмеялся, и от глаз разбежались радостные лучики. А потом сжал протянутую руку и подтянулся наверх, вставая. Дорд замер, слегка шатаясь, вспоминая, как это — ходить, а потом сделал шаг, второй. Первые несколько минут он просто ходил кругами, постоянно протирая глаза рукавом, а потом принялся заглядывать в шкафчики и изучать полки, до которых и не мечтал дотянуться. В какой-то момент он попросил Таню оставить его одного.
— Мне нужно побыть в тишине, понять, что теперь с этим делать.
— Конечно, дедушка Дорд. А я еле на ногах стою, поэтому пойду отдыхать.
— Стой, — окликнул Дорд, и Таня обернулась в дверях. — И всё-таки на чьей ты стороне: мятежников или драконов?
— На стороне драконов.
Он коротко кивнул, и Таня вышла из зала.
С пробуждением стало ясно, что прогулки в одной рубахе по морозу не прошли бесследно: горло нещадно ломило, нос заложило, а общее состояние было настолько гадким, что натягивая холодные штаны, Таня чуть не плакала, мечтая
Дедушка Дорд сидел у окна в своём инвалидном кресле, как ни в чём ни бывало. Никакого возбуждения в комнате не наблюдалось, никто не обсуждал волшебное исцеление, и Таня заподозрила, что дар Матери — всего лишь больной сон.
— Дедушка Дорд, вы чего сидите? — зашипела на него Таня.
— А чего ж мне делать? — вздохнул тот. — Я полжизни без ног, не прыгать же мне, — и посмотрел на неё лукавыми смеющимися глазами.
Он не хотел никому говорить, поняла Таня. Старый прохвост решил сделать из дара Матери козырь в рукаве, который вытрясет в подходящий момент. Таня бы от души порадовалась иронии происходящего, но она слишком плохо себя для этого чувствовала.
Пока она согревала руки о чашку молока, появился Кэлин. Прошёл за стол, кивнул Анке, которая тут же поставила перед ним тарелку каши. Достал письмо, свернутое вчетверо.
— Мне тут распоряжение пришло. От Лекнира. Он ждёт нас сегодня в храме Единого, — и посмотрел прямо на Таню. — Меня и Зену.
— А я? — спросил Рому.
— Только нас двоих.
— Ну и слава Матери. Жуткий тип этот Лекнир. Я лучше на завод схожу, парни говорят, набирают работников на провода для электрических сетей.
— А можно мне тоже на завод, — с несчастным видом спросила Таня. — Я чувствую себя ужасно.
— Лекнир же доктор, — холодно заметил Кэлин. — И если он просит, надо идти.
Храм Единого был совсем новым. Построили его недавно, едва успели до наступления холодов, и земля вокруг осталась перерыта да так и застыла, словно покрытые снегом замёрзшие волны. Внутри пахло штукатуркой и краской. Через окна, затянутые пленкой в ожидании витражей, лился мутный свет. Вдоль стен протянулись леса, но в середине храма уже стояли скамьи и даже был сооружен грубый алтарь Единого. Лекнир стоял рядом с этим алтарём и отдавал распоряжения горбатому человеку в рясе.
— А вот и мои призраки, — протянул он будто бы доброжелательно, но на его вытянутом лице не появилось и тени улыбки. — Давайте пройдём в мой кабинет. Вы принесли добычу с последнего задания?
— Принесли, — Кэлин похлопал себя по нагрудному карману.
— Чудесно, — сказал Лекнир. И повторил то же самое, когда в кабинете открыл футляр. — Чудесно. Вы знаете, что это? Не нужно изображать оскорбленную невинность. Я знаю, что вы заглядывали внутрь. Люди порочны и любопытны, я смирился с этим.
— Мы точно не знаем. Но я слышал о некой Волчьей пене, — сказал Кэлин. Таня сидела в кресле, молча и насупившись, и пыталась не думать о том, как саднит горло.
— Вы осведомлены лучше, чем я мог надеяться, — улыбка вышла холодной. — Да, это пули с вольфрамом. И когда придёт время правосудия, они помогут нам поставить точку в затянувшемся правлении этих тварей, — Лекнир сжал футляр в руке, и глаза его блеснули такой неизбывной ненавистью, что Тане стало не по себе.
— Дело сделано, — продолжал Кэлин. — Так зачем вы позвали нас сюда?