Созвездие Дракона
Шрифт:
— Так и Лекнир не нальёт, — прокряхтел Дорд еле слышно, но Кэлин всё равно ответил:
— Пока только он и наливает.
Повисло тяжёлое молчание, в котором каждый думал о своём. Таня пыталась свыкнуться с тем, с каким отвращением её новые друзья говорили о Мангоне, как будто сама она никогда не испытывала ни страха, ни ненависти перед ним. Находясь во власти образа, который ткала по кусочку почти шесть лет, она теперь удивлялась, как можно не испытывать интереса и хотя бы уважения к прекрасному и загадочному Мангону, хозяину Серого Кардинала и великолепных
От неприятных мыслей отвлекла Клёша, которая дёрнула её за куртку и тихо спросила:
— А чего это дракон летает? Он играет, наверное, да?
— В кошки-мышки, — не оборачиваясь, ответил Кэлин. Он снова вернулся к ремонту крыльца и примерял новую подступень. — Лекнир намекал тут, что красный дракон прилетел не один, а с помощником. И помощник этот пропал.
Таня почувствовала, как похолодел затылок и слизкое щупальце страха обвило желудок.
— Запил небось, — проворчал Дорд. — И валяется где-нибудь, просыхает. А может, обобрали да убили его, не разбираясь. Вот и весь сказ.
— Кого убили? — тихо спросила Клёша. Таня посмотрела на неё снизу вверх и увидела, как в больших девчачьх глазах сверкают слёзы.
— Ну хватит! — воскликнула она, как совсем недавно Кэлин. — Детей напугали.
— А пусть привыкают, — огрызнулся Кэлин.
— А вы чего? На улице мороз, а они без шапок, расстегнутые! — Таня принялась бранить детей со странным облегчением, вкладывая в резкий тон весь страх, разочарование и напряжение. — Самые здоровые что ли? Идите домой, скорее, скорее.
— Или, может, не убили его? Какая бы удача была для Лекнира — поймать друга дракона, а, Кэлин?
Кэлин не ответил, но слова Дорда плотно засели у неё в голове и не давали покоя весь день. “Мне повезло, что никто не знает ни пол “друга”, ни его внешность”, — думала Таня в очередной раз уже вечером, растирая по тарелке остатки прошедшего ужина. Рядом хлопотала Анка, быстрая и юркая, как мышь. Её запала не хватало, чтобы день за днём сердиться на новенькую, она уставала и отвлекалась и помимо воли начинала если не симпатизировать Зене, то по крайней мере относиться к ней равнодушно. “А что, если узнают больше? — эта мысль заставляла содрогаться каждый раз, когда приходила на ум. — Светлая кожа, невысокий рост, белые косы… Не так много илибуржек подойдёт под описание. Раздави меня каток, никто не подойдёт! Кроме одной”.
— Хватит мучить тарелку, — проворчала Анка. — Я свою часть уже перемыла, а ты пару с парой посудин не можешь справиться?
— Что? Ох, прости, — Таня мотнула головой, будто прогоняя обрывки глупых мыслей. — Я задумалась. Послушай, а ты умеешь стричь волосы?
— А что там уметь? — пожала плечами Анка. — Мужчины к Кроту ходят, брадобрею местному, а мальчишек я сама стригу.
— Кроту? Он что, слепой? Как же он стрижёт?
— Нет, — на усталом лице Анки появилось подобие улыбки. — Однажды он решил, что в его огороде закопан клад, и перерыл его вдоль и поперек. Даже посадки не пожалел. Всё было в ямах, просто всё!
— Дай угадаю: клад он не нашёл, — усмехнулась Таня, откладывая в сторону очередную
— Не нашёл. Потом всю зиму у соседей запасы клянчил, свой-то урожай погубил. Так о чём я? Да, мужчины любят, чтоб все чинно было, даже если в карманах пусто. А мальчишки попроще, да и денег у них нет.
— А ты можешь подстричь меня?
— Концы, чтоб не сохли?
— Нет, под мальчика.
Анка ахнула, уронила руки.
— Ты чего такое говоришь? Как можно такие косы и состричь?
— Так и можно, — проворчала Таня и посмотрела на девчонку. Свет от единственной масляной лампы падал на её худое лицо, подчеркивая изгиб носа, тонкую полоску губ и высокие скулы над впалыми щеками. Глаза, и так от природы выпуклые, Анка выкатила еще сильнее, отчего в густом желтом свете стала походить на золотую рыбку. — Я вшей боюсь. Чесалась вчера ужасно, думала, волосы выдеру. Состриги, а?
— Вши — это мерзко, — согласилась Анка. — Сама еле вывела. А косы на парики сдать можно, масла в лампу купить, крупы немного, может, мяска вяленого, — голос её стал мягким, мечтательным. — Вот только жалко волосы-то.
— Ничего не жалко, новые отрастут, — заверила Таня, но сама не была в том уверена. В обители драконов волосы у неё росли так быстро и густо, как никогда, и всего за пять лет стали такими длинными, что их можно было заплетать в косы, длиной до поясницы. В чём бы ни был секрет: в тайной магии драконов, волшебной воде или еде, — доступа у Тани больше к ним не было.
Когда с делами было покончено, посуда сверкала боками в шкафу, а скромная кухонка была прибрана, Таня уселась на стул, готовая распрощаться с длинными косами. Странное дело, ей было жалко красивые густые волосы, хотя она никогда не испытывала слабости ни к прическам, ни к украшательствам. Она прикрыла глаза, думая о том, что прощается с ещё одной ниточкой, что связывала её с Обителью и драконами, но оставлять такую яркую примету было слишком опасно: описание драконьей подруги рано или поздно разлетится по городу, и многие захотят заполучить себе такой козырь в руку.
— Ну, ты будешь резать? — спросила Таня, приоткрыв один глаз.
— Дай в последний раз полюбоваться, — выдохнула Анка, сама обладательница редких серых волос. А потом она решительно схватила одну косу и чикнула ножницами.
И ничего не произошло. Почти. Плетение оказалось тугое, а волос толстым, так что ей пришлость потрудиться, чтобы отрезать сначала одну косу, потом другую. Таня ощутила непривычную легкость, будто кто-то держал её за затылок, а теперь впервые за долгое время отпустил. Она взъерошила ставшие враз короткими волосы, чувствуя, как в груди разливается холод: вместе с косами она оставила позади Обитель драконов, и пусть не смогла оценить этого ранее — как и многим, ей редко удавалось ценить настоящее, — теперь она понимала, что это было беспечное время в теплом и безопасном месте. Теперь оно растворялось в тумане прошлого, а настоящая Таня Синицына возвращалась.