Созвездие Дракона
Шрифт:
— До кого? — усмехнулся Кэлин. — До дракона? Даже не мечтай! Тебя к нему на выстрел ружья не подпустят, а если ты и пробьешься, то пристрелят на месте. Нет, Зена, такие, как мы, ему не интересны. В его шипастой голове даже крохотная мысль не пробегает, что мы просто люди и хотим нормальной жизни.
— Но мятежники? Из всех вариантов ты выбрал этот?
— Из всех вариантов, — повторил Кэлин и губы его дернулись в кривой усмешке. — По крайней мере, Лекнир платит нам за простые, хоть и мерзкие, задания. Дал это здание. Оно убогое, я знаю, не начинай, — прервал он, когда Таня открыла было рот, — но
Кэлин замолчал. Таня подтянула коленки и положила на них подбородок, уставившись невидящим взглядом на бледную трубочку в лампе. Вот он какой, дэстор Мангон, генерал и кардинал Илибурга и всей Илирии. Надменный тиран, который не опускает взгляда, чтобы посмотреть, кого давит каблуками. Как этот человек может быть Тенью, смешливым и циничным мужчиной, которого знает половина города?
— Пошли спать, — сказал вдруг Кэлин, заставляя Таню вздрогнуть. — Ты засыпаешь прям на стуле.
Таня потерла лицо руками. Она и правда устала. Тело отзывалось тянущими ощущениями от непривычной тренировки и требовало отдыха. Она спустила ноги и побрела к выходу из зала.
— Зена! — окликнул её Кэлин. — А что, если я решу взять тебя на серьезное дело? Пойдешь с нами?
Таня обернулась, посмотрела на его фигуру, с одной стороны освещенную лампой.
— Можешь рассчитывать на меня.
Кэлин кивнул и принялся собирать ножи. Уголки губ его против воли поднимались, выдавая его с головой. Никто не смотрел на Дорда и не видел, как под полуопущенными ресницами блестели внимательные глаза.
Глава 10. Илибургские зрелища
Кэлин вернулся к разговору о серьезном деле только спустя десять дней. Все это время Таня провела в компании призраков, и те относились к ней, как к дальней родственнице: по-доброму, но настороженно, будто она не должна увидеть и услышать лишнего и понять, чем по-настоящему живёт эта большая семья. Таня не обижалась: она помнила, что свалилась на головы призракам неожиданно, и доверять её у них нет никаких причин, а потому стойко переносила лишения мятежной жизни. Она помогала Анке на кухне, строила с Томой гаражи из старых, потемневших от копоти кирпичей, играла с детьми в прятки, а с Дордом — в шахматы и выполняла мелкие поручения, которые помогали призракам добыть хоть какие-то деньги. Они так и остались в паре с Мирчей и вместе раздавали газеты и разносили молоко, кроме того оказалось, что Кэлин договорился с курьерской службой, и призракам иногда поручали доставку писем и мелких пакетов. Никто, конечно, не догадывался, что имеет дело с мятежниками, иначе ни одна приличная служба с ними связываться не стала.
В один из дней в небе появился дракон. Таня вывезла на прогулку дедушку Дорда, а Кэлин с Рому чинили прогнившие ступеньки. Картинка обыденной жизни была почти пасторальной, если закрыть глаза на вопиющую бедность одежды и жилья и на постоянное ощущение опасности, которое витало в отравленном дымом фабрик воздухе. Под тронутыми ржавчиной колесами скрипел снег. За несколько дней он слежался в плотную корку, и его покрывал налет грязи и сажи, будто неумелый художник черной краской обвел контуры сугробов. Распахнулась дверь,
— Стой, Тома! Отдай! — пронзительно кричала она, и в голосе её слышались слезы, которые пока получалось сдерживать. Таня тихонько засмеялась, и даже дедушка Дорд по-старчески хмыкнул, одновременно снисходительно и недовольно. Вдруг Клёша резко остановилась, вмиг позабыв и про Тому, и про тряпичную куклу в его руках. Она задрала голову и, как завороженная, уставилась на небо. — Дракон! Смотрите, это дракон!
Маленькая рука Клёши взлетела в воздух, пальчик указал на точку, которая все увеличивалась, и вот уже можно было рассмотреть голову и вытянутый копьём хвост.
Таня вцепилась в ручки инвалидной коляски так сильно, что побелели костяшки. Это был Денри, она узнала бы его и в кромешной тьме, что уж говорить о пронзительно чистом зимнем дне. Его чешуя горела красным в лучах холодного солнца, и Таня узнавала его манеру держать голову, поджимать лапы и покачиваться на потоках воздуха. Только по незнанию могло показаться, что все драконы летают одинаково. О нет, у каждого есть своя особенность, как осанка и походка у человека, и уж Денри Таня знала, как облупленного. Сердце замерло от страха и волнения: она хотела, чтобы Денри увидел её, и вместе с тем боялась этого.
Она словно приросла к промерзшей земле и смотрела в небо, не обращая внимания на то, как сильно слезятся глаза.
— Не заметил, — против воли проговорила она, не в силах скрыть жгучее разочарование. Пусть она хотела прижиться у мятежников, стать частью их семьи, выведать тайны, пусть боялась, что несвоевременное обнаружение испортит все её планы, но как Денри мог её не заметить? Не обратить на неё внимания, не почувствовать в конце концов?
“Может быть, ему просто все равно”, — мысль обожгла, как удар кнутом, и в этот момент Кэлин стукнул молотком по несчастной ступеньке и прикрикнул:
— Ну, хватит пялиться! Ему нет до нас никакого дела, и вам должно быть на него плевать!
— Но он такой красивый! Красненький… — вздохнула Клёша, прижимая кулачки к груди. Денри уже пролетел мимо, сильный, стремительный, и снова уменьшался.
— А чего это он красный? Наш же чёрный, — проворчал Дорд. Он даже не поднял головы, чтобы посмотреть на дракона.
— Так это новый, — с нескрываемым раздражением пояснил Кэлин и сильно ударил по гвоздю. Тот на половину ушёл в ступень. — Прилетел недавно на помощь Мангону. Как будто тот один не сможет доконать Илибург.
— С двумя-то посложнее будет справиться, хе-хе.
— И что ты предлагаешь? — Кэлин резко развернулся, отбросил молоток на замерзшую волнами землю. — Бросить всё? Сдаться?
— Чего я предлагаю? Ничего я не предлагаю, — заворчал Дорд, расправляя на коленях плешивый плед. — Так, вслух размышляю.
— Размышляй где-нибудь в другом месте! — Кэлин повысил голос, но спохватился, огляделся по сторонам, проверяя, не мог ли их услышать кто-нибудь чужой, а затем продолжил. — Мне плевать, пусть Лекнир об этом думает. А мне вон, малышню кормить нужно, — он кивнул на Тому и Клёшу, которые замерли и с вниманием зайчат вслушивались в резкие слова взрослых. — А дракон им миску супа не нальёт.