Сожги мое сердце
Шрифт:
– И вот, я иду такой и вижу! Тащат кувшины! Десятками! Спрашиваю, значит, кому вы все это добро волочете? А мне знаешь, что отвечают? – фонтанировал малопонятными эмоциями Аскар, вопросительно взглянув на виверна, но, судя по всему, ответа все же не ждал, потому что сам и гаркнул: – Ведьме, говорят, несём! Прикинь!
Хьял по привычке не вслушиваясь в порой слишком несвязную болтовню охотника, настойчиво протянул руку и пошевелил пальцами, дескать, дай сюда факел, придурок. Охотник сотрясал им в воздехе, пламя отражалось
– А я ещё, как дурак! Переселил ее в нормальную комнату! А она! Маленькая тварь! Совсем обнаглела! – не унимался Ас, нехотя передавая виверну факел. – Что, сам её спалишь? А факел тебе на кой черт? Ты ведь и сам вполне…
Дракон просто выразительно затушил пламя ладонью, все еще глядя на Аскара весьма недоуменно. Охотник фыркнул, становившись перед одной из дверей, находящихся недалеко от покоев дракона. Зачем-то приложил палец в губам, требуя тишины, хотя сам только что возмущенно орал на весь замок. А потом, конечно, как обчычно ногой ударил в дверь, торжественно залетая в покои.
Не хватало только театрального "та-да-а-ам!", потому что все остальные атрибуты циркового представления присутствовали.
– На вот! Любуйся! Ты только посмотри, что она творит!
В покоях стоял густой аромат цитрусов и мёда. Такой насыщенный, что какие-то секунды Хьялмар просто пытался совладать со своими органами чувств.
Девушка сидела в бадье, почти до краев наполненной непрозрачной белой жидкостью, по ее поверхности плавали цветы. Шея и лицо ведьмы блестели. Глаза выражали крайнюю степень неудовольствия.
– Ты видишь?! – завопил Аскар, вцепившись в свои волосы. – Она здесь колдует! Прямо под моим носом!
Хьялмар обвел повелительским взором покои и хохотнул. Девушка же просто принимала ванную! Он сделал несколько шагов к все еще пышущей молчаливым недовольством Калиссии, набрал черпаком жидкость из бадьи, медленной струйкой выливая ее обратно.
– Молоко, – констатировал он, отложил в сторону черпак, дотронулся пальцем до блестящей кожи девушки и сунул его в рот. – Мед. Этим даже обычные девушки пользуются, не только ведьмы! Ты во всем колдовство видишь?
Аскар лишь на секунду оцепенел, вращая бешеными глазами, а потом шумно набрал в легкие побольше воздуха и с новой силой заголосил:
– Это ты столько молока перевела? Его пьют, дура! – и ловко увернулся от полетевшей в него со стороны ведьмы расчески.
– А ты думаешь, я не видела, как ты раздаривал девицам мои украшения? – зашипела девушка, вцепившись в края бадьи так, что пальцы побелели. – Считай, я за все заплатила!
– Заплатила? – истерично вскрикнул охотник, сотрясая кулаками. – Чем, интересно? Из твоего у тебя только твоя жалкая жизнь! И я сейчас отниму и ее! Хьял, отойди, я ее утоплю.
Аскар закатал рукава рубахи и постарался решительным жестом отодвинуть дракона от бадьи с молоком, но Хьял будто врос в пол, с нескрываемым
Тот не отставал и тоже крыл девушку на чем свет стоит. Галдеж стоял такой, что у чутких слухом существ пошла бы ушами кровь. Казалось, еще минута таких воплей, и у виверна посто взорвется голова.
– Вы отвратительны, – совершенно спокойно сообщил Хьял, обрывая бессмысленные споры. – Калиссия, хочешь ты того или нет, но украшения – его боевые трофеи. Он имеет на них полное право. Аскар, ванная молока не такое большое расточительство. У тебя богатое королевство!
– Он со мной не сражался, чтобы ему трофеи доставались, – огрызнулась ведьма.
Она, видимо, каким-то чудом позабыла, кто именно притащил ее из зала за волосы прямо под ноги дракону, на защиту которого она теперь так полагалась.
– Да пусть подавится, – буркнула Калиссия в сторону, отводя злой взгляд. – Мне еще подарят! А его продаждым девкам вряд ли! Охотницы такое себе, на мой вкус!
Аскар оскалился так, что его почти можно было спутать с медведем, только что вышедшим из длительного запоя. Он подбоченился и ехидно сообщил:
– О! Так о твоих вкусах у меня весь замок в курсе! Орала, как подбитая чайка, всю ночь!
Калиссия побледнела, а браслет зашипел в воде.
– А тебе, значит, нравится подслушивать? – фыркнула девушка. – Да?
– Подслушивать? – охотник расхохотался. – Да твои стенания в нижнем городе были слышны! Ах, Хьял, – тоненьким голосочком проворковал он. – Еще, Хьял, пожалуйста! О да! Да! Даааа!
Девушка чуть ли не вылетела из бадьи, чтобы вцепится ему в лицо, но дракон моментально среагировал и удержал ее, надавив на плечи и не позволяя подняться из воды.
– Аскар, – звенящим тоном пророкотал он. – Это низко!
– Визжать в объятиях врага – это низко! – беспрекословно заявил охотник.
Калиссия затряслась от гнева и в ту же секунду в место, где стояло клеймо, словно вонзили нож. Пришлось скрипнуть зубами, чтобы не закричать. Белое молоко завораживающе окрашивалось в красный цвет, а девушка с ужасом понимала, что кровь даже не капает, а попросту льётся из ее носа водопадом.
Виверн уже отключился от споров о том, как прошла его ночь, и теперь внимательно смотрел на ручьем текущую из пышущей гневом Калиссии кровь.
– Прекратите этот балаган, – спокойно проговорил он. – Калиссия, давай я попробую это убрать.
– Пусть уйдёт!
– Это мой замок! Где хочу, там и стою!
– Ас, выйди.
– Я выйду, а она опять начнёт голосить на весь город? Трахайся молча, ведьма!
Приподнявший лицо девушки за подбородок дракон, перевел удивленный взгляд на торжествующего Аскара.