Союзник
Шрифт:
Он присел в кресло, не предложив присесть мне.
— Устали от чего? От камня?
Боги, почему я не могу не болтать лишнего?! Почему, ну почему я лезу с неподобающими вопросами?
Канцлер нахмурился, и взглянул на меня тяжело, с нажимом.
— Не занимайте этим голову, леди Хэмвей, — произнес он прохладно. — Вас это не коснется.
— Мне лучше уйти?
Он кивнул.
— Не разыскивайте меня больше, — сказал он. — Я сам встречусь с вами, когда у меня будет возможность.
— Да, — пообещала
Сделав еще один книксен, я развернулась, чтобы уходить.
— Альтея, — позвал меня канцлер.
Я обернулась. Он достал из кармана фигурку черной шахматной ладьи, и протянул мне.
— Это телепортатор, — пояснил он. — Возьмите. Вы сможете попасть в башню Гренэлиса в любой момент, он будет рад вас видеть. Портал открывается умеренным ударом. Тогда, при взрыве, удар был так силен, что затянул в портал множество людей и предметов. Если вы не хотите захватить с собой половину комнаты, ударьте фигурку слегка. Просто уроните ее с небольшой высоты. Уроните ее на стол.
— Я поняла, — сказала я, зажимая фигурку в ладони. — Спасибо.
13
Альтея Хэмвей.
— Тоден Федес с руки ест у Амела Ланда, — сообщил Шеил, водя ногтем по столешнице. — Он крупно проигрался в карты. Чтобы расплатиться, влез в новые долги. Теперь Ланд — его главный кредитор. Так что нам не требуются мнение двоих, достаточно мнения одного Ланда.
Мы сидели за изящным столиком в одной из моих комнат, пили утренний чай и обсуждали Собрание Лордов.
— Откуда ты знаешь? — я подняла брови.
— У меня такая работа. Была.
— Фу, — высказалась я искренне. — Ковыряться в грязи почтенных господ… Не хотела бы я знать про их любовниц и эректильную дисфункцию…
— А я тебе и не рассказываю, — буркнул Шеил. — Расскажу, если это будет относиться к делу.
— Ты мне лучше про себя расскажи, — попросила я, лениво потягиваясь.
— Что про меня? — не понял он.
Я пожала плечами, бросила в чашку кубик сахара, и призналась:
— Я вдруг поняла, что совсем тебя не знаю. Мне казалось, что мы приятели, а сейчас я понимаю, что не могу назвать твое любимое время года, любимое блюдо или воспоминание из детства. Это… странно.
— У меня нет предпочтений относительно сезонов и блюд, и я не люблю вспоминать детство.
Я усмехнулась и бросила в чай еще рафинада.
— Да дело же не в том… — пробормотала я в легком смятении. — Просто раньше я об этом не думала, а сейчас мне вдруг пришло в голову: передо мной стоит самая сложная и ответственная задача в жизни, а рядом со мной — почти незнакомый человек…
— Ты во мне сомневаешься?
Я отвела взгляд.
— Брось. Если я буду сомневаться
Я слукавила. Это очень неприятно, но слова Риеля засели в голове. Зерно сомнения было посеяно. Беспечность непозволительна.
Дверь бесцеремонно распахнулась, и в комнате возникла Ксавьера. Разумеется, кроме нее никто не способен на столь нахальное вторжение. Я тяжело вздохнула, обращаясь надеждами к своему терпению, но ничего не сказала. Эту дикарку бесполезно воспитывать.
— Я зашла помахать ручкой, — сообщила она, беря крекер со стола.
Она была одета, как в Тиладе — туника, узкие брюки, дорожные сапоги. Волосы зачесаны назад и подхвачены тонкой заколкой. Маникюр и драгоценности на месте — какой же поход без них? Ее сопровождала коротко стриженая женщина, облаченная аналогично.
— Уезжаешь? — уточнила я из вежливости.
Она повертела крекер в руках, изучила его со всех сторон, понюхала, и положила обратно в вазочку.
— Ну да, — подтвердила она без вдохновения. — Фюнай ждет меня. Собаки, леденцы, ликеры… Сладкие липкие ликеры, Альтея! Их пойло даже хуже вашего.
Она плюхнулась в кресло, закинув ноги на стол. Я вскочила в факеле ярости.
— Убери их, — процедила я, задохнувшись.
Она тут же послушно спустила ноги на пол, будто бы даже смутившись.
— Прости, прости, — пробормотала она. — Я просто отвлеклась. Не хочу уезжать, оставляя мутного сыча хозяйничать в твоей головушке. Люблю красотульку-Первого, но он не вовремя со своим засахаренным Фюнаем.
Она встала, подозвала спутницу, и браво представила:
— Это Индра, моя новая Младшая. Я выбрала ее за то, что она умеет делать массаж десен.
Ни я, ни Шеил ни просили пояснений и демонстраций, но она, зайдя в своей похвальбе слишком далеко, принялась прожорливо целоваться с Младшей в губы. Я схватилась ладонями за лицо, спасаясь от этого постыдства, и, перед тем, как перекрыть себе весь обзор, увидела на лице Шеила легчайшую улыбку.
— Она тебя веселит? — спросила я грозно, отняв ладони.
— Нет, нисколько.
Он уже выглядел нейтральным, а я испытывала гнев, объективно несоответствующий ситуации. Неотесанная, беспардонная и разнузданная Ксавьера так и не выработала во мне привычку в себе.
— Хотела попрощаться с Птенчиком, но он где-то шляется, — сообщила она с сожалением, отлипнув от Младшей, и грубовато оттолкнув ее. — Чмокните его в носик от меня.
Она склонилась над сидящим Шеилом, и чмокнула в нос его. Распрямляясь, она стрельнула в меня ухмыляющимся взглядом, и предусмотрительно не стала чмокать меня. За эту дерзость я дала бы ей такую пощечину, что она долго ходила бы с синей половиной лица.
— Присмотри за ней, — сказала она Шеилу, круто развернулась, и направилась к выходу.