Союз обворованных
Шрифт:
— Вы давайте без этих штучек, — взъярился майор, — четыреста, пятьсот… Не можете, что ли, как все говорят?
— А вы б вон ефрейтора попросили, — огрызнулась задержанная Иващенко, — он понятливый, разъяснит!
— Не пререкаться! — рявкнул майор.
— Сорок один шестьдесят семь пятнадцать, — холодно проговорила женщина.
Илья Трофимович, нахмурясь, взглянул на запись:
— Так какие ж вы муж и жена, фамилии разные, адреса разные…
— В паспорте штамп стоит, — нахальным тоном отозвалась задержанная Иващенко.
Колесников
— Да мы только два месяца, как поженились, прописка пока старая осталась, а фамилию жене решили не менять, раз уж на неё все документы оформлены…
Цимбалюк тем временем дозвонился до родного начальства:
— Товарищ майор, тут прибыл из УВД майор Казьмин с приказом полковника Кучумова…
Казьмин отобрал трубку, заорал в микрофон:
— Немедленно прибыть в райотдел, товарищ майор!
Резко щелкнул пальцем по рычажку, ткнул трубку Цимбалюку:
— А теперь второго вызывайте!
Цимбалюк с Шилом любезничать не стал, заорал не хуже приезжего:
— Через пять минут шоб был в райотделе!.. Никаких тебе дежурных машин, можешь на своей кабриолете прокатиться, не обнищаешь!
Казьмин тем временем подмахнул расписку кучерявой подписью, ткнул Роланду Федоровичу в руки, а сам вытащил из кобуры пистолет, щелкнул затвором:
— Сержант! Оружие к бою! Выводим задержанных к машине, я впереди, вы в арьергарде!
Задержанная Иващенко побледнела, задержанный Колесников ухмыльнулся на одну сторону.
— Следовать за мной!
Казьмин с пистолетом в руках шагнул к дверям, арестанты — за ним, замыкал шествие пузатый сержант Гребенюк с осторожно выставленным вперед «макаровым». Младший сержант Горошко и Цимбалюк смотрели вслед, раскрыв рты, а Семка, даром что Дурной, пристроился в хвост процессии, как вроде так и положено. Впрочем, Роланд Федорович этого движения не прозевал, ухватил Семку за шиворот, несильно дал по шее, скомандовал сержанту Горошко:
— Сведи этого придурка обратно в камеру и запри покрепче! Ишь, и ему не терпится в область скатать за казенный счет!
Казьмин тем временем определил задержанных в «Волгу» и оставил под охраной водителя и сержанта из КПЗ (тот немедленно начал ежиться на морозце, выскочил-то из здания как был, без верхней одежды). Сам майор вернулся в предбанник райотдела и с неприступным видом остановился у окна, выходящего к подъезду. Местные терпеливо дожидались.
Глущенко и Шило подкатили почти одновременно — начальник райотдела на бело-синих «жигулях», а «кабриолета» старшего лейтенанта оказалась маленьким японским джипом с брезентовым верхом. И, что любопытно, Глущенко запарковал свою «пятерку» прямо перед носом у «Волги» с задержанными, а джип нахально пристроился у задка.
Казьмин оказался на крыльце в один момент, да ещё с пистолетом в руке.
— Отставить! — проорал он. — Вы что, инструкции не знаете?! Освободить выезд машине с задержанными!
Глущенко небрежно
— Вы кто такой и чего тут командуете, да ещё с обнаженным стволом?
— Майор Казьмин с поручением первого заместителя начальника областного управления!
— А вот мы это сейчас проверим, — пробормотал Глущенко без всякого почтения к высокому начальству. — Ну-ка, Горошко, накрути мне область!
Роланд Федорович подсуетился, сунул начальнику рассургученный конверт, пошептал в ухо:
— …знаю, у Пуляева правая рука, личные приказы Кучумова выполняет!
Глущенко сбавил обороты, проговорил более мирно:
— Прошу в мой кабинет.
И сам пошел впереди, показывая дорогу. В кабинете, однако, свое место высокому гостю не уступил, поторопился плюхнуться в удобное кресло, приезжему же показал на стул для посетителей.
Тот, однако, сумел даже на этом стуле устроиться по-хозяйски и, без обычных вступительных разговоров, категорично потребовал:
— В соответствии с приказом прошу передать мне по описи имущество и материалы, изъятые у задержанных, а также документ, на основании которого произведено задержание.
Глущенко перевел взгляд ему за спину:
— Богдан Семеныч, имущество и материалы мне!
Казьмин услышал удаляющиеся шаги, но не обернулся.
— А задержание произведено по моему устному приказанию, когда я узнал, что неизвестные лица производят в городе съемки без должным образом оформленного разрешения.
Илья Трофимович не стал вдаваться в подробности, ему и так было ясно: в этом городе оформить должным образом разрешение мог только сам Глущенко. Когда получит указание от местного бугра Лаврентьева, надо полагать.
— Так и напишите в объяснительной записке на имя Кучумова.
Глущенко нахмурился, но взялся писать.
Тем временем явился старший лейтенант с пакетом из крафт-бумаги, почтительно положил на стол начальнику.
— Опись! — бросил Казьмин.
Опись оказалась внутри пакета. Илья Трофимыч сдвинул в сторону Глущенкины календари и телефоны, вывалил все из пакета на толстое стекло, начал сверять барахло с описью. Сложил кассеты в две стопки, пересчитал.
— Шестнадцать. А задержанные говорят, было семнадцать — ещё одна в камере.
— Никак нет! — засуетился Шило. — Вот, глядите, в камере пусто! Ошиблись они, глядите, и в описи шестнадцать!
— В описи у тебя, старший лейтенант, «шешнадцать», — пробурчал Илья Трофимович. — Грамотей…
— Ну подумаешь, ошибся… — Шило разыгрывал из себя малограмотного.
Зато Казьмин был очень даже грамотный и сразу догляделся, что «шешнадцать» довольно ловко переправлено из семнадцати, зато шестерка в числе явно написана поверх выскобленного чинкой.