Союз двух сердец
Шрифт:
Кеннет резко сел и отодвинулся к самой стене. Нет, ханжой и пуританином его бы никто не назвал, но всему есть границы…
— Здесь ты спать не будешь, — категорически заявил он. — Это моя каюта!
— Ну и что с того? — недоуменно отозвалась Шатти. — Ничего же не случится. Я просто пытаюсь согреться.
— Шатти, уходи к себе, — процедил владелец шхуны сквозь зубы.
— Нет, — отозвалась девушка, плотнее закутываясь в одеяло. — Я буду спать здесь, и точка. — И насмешливо добавила:
— Тебе не о чем тревожиться. Я вовсе не собираюсь задушить тебя во сне. И ты мне ничуть
Ну что ж, вот он и получил ответ на незаданный вопрос. Если между ними и промелькнула искра влечения, то чувство это явно одностороннее. Гостья, ничуть не смущаясь, готова провести ночь в его постели и ровным счетом никакого значения этому эпизоду не придает. Ей дела нет до того, что он лежит нагишом, в чем мать родила, и с трудом сдерживает возбуждение. Ей нужно одно: выспаться в тепле и уюте.
Сущая малость, не правда ли? И он, Кеннет, может предоставить ей и то, и другое. Да, но какой ценой?
Кеннет долго разглядывал бесцеремонную девицу, а затем раздраженно сбросил со своей подушки ярко-рыжий локон.
— Чур, ты держишься своей половины койки, а я — своей, — предупредил он. — Иначе будешь спать на полу.
— Как скажешь, — сонно пробормотала она, сворачиваясь под одеялом клубочком.
Но сколько бы Кеннет не вжимался в стенку, упругие ягодицы девушки дерзко упирались ему в бедро. Он замер неподвижно, опасаясь пошевелиться, едва осмеливаясь дышать.
Ночь с женщиной обычно означает несколько часов возбуждения и страсти, а затем накатывает блаженная истома. Сейчас же он оказался под одним одеялом с закутанной до ушей эскимоской, для которой он, Кеннет Лэверок, — источник тепла наподобие электрообогревателя!
Кеннет понятия не имел, сколько пролежал, не смыкая глаз, знал лишь, что Шатти давно заснула. Во сне девушка опять придвинулась к нему вплотную — рыжие локоны защекотали ему нос. Тишину в каюте нарушало лишь ее ровное, спокойное дыхание. Кеннет честно попытался уснуть, но стоило ему смежить веки, как в воображении оживал рой непрошеных фантазий.
Он живо представлял, как раздевает гостью, сбрасывая на пол ее одежду слой за слоем, затем привлекает девушку к себе, и жар их разгоряченных тел возбуждает и дразнит, хотя и не является уже насущной необходимостью…
Ногу свело судорогой, и Кеннет тихонько застонал. Единственный способ потянуть мышцы — это перебросить ногу через ее бедро. Так он и поступил. И лишь мгновением позже осознал, чего ему стоило это минутное облегчение.
Теперь он прижимался к девушке всем телом, и возбуждение его достигло апогея. Тихо выругавшись, Кеннет отодвинулся — и натолкнулся на стену. Свободного места между ним и досками уже не осталось.
Злополучному хозяину шхуны оставалось лишь одно, и мысль эта возмущала его до глубины души. Он осторожно перебрался через спящую девушку, спрыгнул с койки, поспешно натянул джинсы — и негодующе воззрился на гостью, что расположилась
Кеннет скрестил руки на груди и мрачно уставился в потолок. Что за безумие на него нашло, какого черта он пригласил на шхуну эту настырную девицу? Он же с первого взгляда понял: с такой неприятностей не оберешься!
Выкладывает без колебаний все, что у нее на уме, даже не задумываясь, что может ненароком обидеть собеседника! Ведет себя так, словно он, Кеннет, — виновник всех ее бед, растравляет в нем угрызения совести, а потом вертит им как хочет! И ведь хватило же наглости, как ни в чем не бывало забраться к нему в постель!
Да уж, надо признать, что Шатти Арран совсем не похожа на прочих женщин. Эта девица строит свою жизнь по совершенно иным законам и правилам. Или, может быть, правил она вообще не признает — этим-то и отличается от других. Как бы то ни было, Кеннет чувствовал, что заинтригован. Несомненно, он очарован красотой Шатти, ее изумрудными глазами и алебастровой кожей, но личность, скрывающаяся за привлекательной внешностью, завораживает его еще сильнее.
Завтра он встанет на рассвете и подыщет ей жилье. Даже если придется заплатить за неделю-другую в местном мотеле, дело того стоит. Шатти Арран ворвалась в его жизнь и нарушила столь тщательно создаваемое им равновесие. Если он оставит девицу на шхуне, одному Господу ведомо, чем это закончится! Чего доброго, он окончательно потеряет голову и влюбится по уши, под стать бестолковым приятелям.
Нет уж, достойный представитель славного клана Лэвероков не поддастся коварной соблазнительнице! Подумаешь, Гил: он всегда был мечтательным идиотом. И что взять с простодушного, доверчивого Рэндала? Вот у него, Кеннета, железная воля и рассудительности не занимать. Уж он-то искушению не поддастся! Как только выдворит Шатти со шхуны и из своей жизни, он спасен! Главное — побыстрее от нее избавиться.
Шатти блаженно потянулась, наслаждаясь обволакивающим теплом. Открыла глаза, оглядела каюту, бдительно отмечая каждую мелочь.
Сквозь иллюминаторы струился солнечный свет, в лучах танцевали пылинки, от дверей тянуло стылым сквозняком.
Девушка уже осознала, что осталась одна, хотя и не помнила, как и когда Кеннет выбрался из постели. Часы на столике показывали четверть десятого — после ночной смены в заведении Викмана она обычно так рано не вставала.
Шатти вздохнула. Больше она не официантка. Сегодня ей предстоит подыскать себе другое место и какое-нибудь пристанище почище и подешевле.
Придется вновь сыграть в игру, изученную во всех подробностях: скрывать свое истинное «я», врать, изворачиваться, сбивать со следа частных детективов…