Сойти с ума
Шрифт:
Прииски давали до десяти тонн самородков в год и позволяли пополнять ювелирные и банковские запасы Югтауна. Когда Чарон побывал в штольне впервые, его удивило насколько легко можно найти золото, удивило, что драгоценный металл лежит в земле практически в чистом виде.
– А мне вот интересно, – переговаривались между собой солдаты, скрашивая разговорами долгую и утомительную дорогу, – почему золото бывает белым и желтым?
– Ты чего, Линдт!? – засмеялся молодой Грозд Барфилд. – Оно не только белое и желтое. Есть красное, розовое, серое, черное. А может и еще какое
Грозд, выпускник военной Академии прошлого года, выглядел настоящим дохляком, что не помешало ему стать капитаном одного из отрядов. Эрнис, тренировавший курс Барфилда, отмечал потрясающую выносливость парня и его гуттаперчевую верткость. Ни одному сильному сопернику ни разу не удалось в спарринге положить тощего блеклого Грозда на лопатки.
– Это как? – заинтересовался солдат. – Слиток розового цвета? Какое ж это золото?
– Дубина ты, Линдт! – засмеялся Барфилд. Засмеялся не зло, не обидно. – Желтым золотом называют металл с добавлением серебра и меди, белым – с платиной и палладием, красным – с медью, розовое – это примесь меди и серебра, серое – сплав золота, серебра и стали, а черное – когда в золотую крошку добавляют кобальт и хром.
– О как! – подивился не только Линдт, но и другие. – Умный ты, Грозд.
Ум Барфилда отмечал и король, который имел привычку лично знакомиться с перспективными учениками. Вкупе оценки Эрниса и Леопольда повлияли на окончательный выбор генерала, кого поставить старшим на отряд, капитан которого ушел на заслуженную пенсию.
– Дали бы возможность унести мешок с приисков, – мечтательно высказался Линдт.
– Кто тебе мешает мешки-то уносить? Хоть десяток. Вот если бы ты золото собрался с рудников вынести…, – подколол солдата Эрнис.
Вокруг засмеялись и стали вспоминать различные «золотые» байки.
– Говорят, одного капитана гарнизона с приисков повесили. Во время аудиенции с королем он все время молчал, боялся, что король заметит в его рту золотой запас.
– Жена моего брата выпрашивала у него золотого ретривера, а когда он спросил ее, почему именно такой пес, дуреха ответила, что он золото будет искать.
– А меня жена на рыбалку не пускала, каждый раз скандал. Так я в окунька пойманного колечко золотое запихнул. Жена рыбину ту разделывала, да колечко и обнаружила. С тех пор моя благоверная рыбалку полюбила и ни словечка супротив.
Герцог не слишком вслушивался в солдатскую болтовню. Он пристально следил за окрестностями и думал о Бригитте, время от времени поглаживая небольшой шрам от укуса. След остался между большим и указательным пальцами, куда девчонка укусила его, когда он вез ее в распределитель к скаженным.
Чарон Волфуорт переживал. Как-то она там? Довольна ли, что он убрался из леса? А даже если и так, все равно графиня будет его, никому не достанется больше. Он не позволит. Воспроизводил ее образ в голове вновь и вновь. Все в этой девушке было так гармонично, так ладно. Уникальная девочка. Та самая, единственная. Герцог готов был ради нее свернуть горы, оградить от всех напастей, отдать все свое состояние, умолчать о виденном дереве иллюзий.
Стоп. Генерал остановился, прислушался,
– Олень. Просто олень, – успокоился Чарон.
Крупное, красивое животное смотрело настороженно. Но люди не тронули. Прошли мимо. Они здесь не ради охоты.
– Туча идет, – заметил Эрнис. – Мы успеем?
– До замка не так далеко. Думаю, скоро увидим его башни, – сверился Чарон с часами, встроенными в компас. – Двадцать-тридцать минут.
– А ты уверен, что он там еще стоит?
– Леопольд уверял, что стоит.
Друзья говорили о заброшенном замке предшественника короля Леопольда. Бастион одинокой постройкой располагался среди гор в лесу. Прежний государь любил проводить здесь время либо в уединении, либо приглашал большую компанию поохотиться. Леопольд такие глухие места не жаловал, и старый замок начал постепенно ветшать. Чарон планировал разместить там войско на ночлег.
Предыдущую ночь они провели в палатках и спальных мешках. Но предыдущая ночь выдалась тихой и безветренной. А сегодняшняя тяжелая туча предвещала дождь со снегом и сильный ветер. Поэтому укрыться за толстыми стенами было бы не лишним.
Первыми показались флюгеры на башнях, а затем перед солдатами вырос и сам замок. Унылый, грязный серо-белый цвет его стен как нельзя лучше гармонировал с точно таким же грязным серо-белым пейзажем, характерным для смены времен года.
Когда-то бастион окружал деревянный частокол, но от него мало что осталось. Местами он повалился, местами был уничтожен дикими животными, кое-где еще кое-как держался, опасно накренившись.
На кованой двери чертога висел проржавевший замок. Нижние окна располагались на такой высоте, что забраться внутрь через них не представлялось возможным.
– Будем выбивать дверь? – предположил Эрнис. – Без тарана не обойтись.
– Зачем нам такие сложности? – извлек генерал Волфуорт из кармана военного бушлата массивный металлический ключ и вставил его в замочную скважину.
– И правда, зачем лишние сложности? – хмыкнул Лаварэнц.
Ключ, переданный Чарону Леопольдом, провернулся не с первого раза, но все же провернулся, и пятьсот мужчин заполонили заброшенный, уединенный дом королевской династии, вполне способный приютить на ночлег такое количество человек.
Успели до начала непогоды. Только выставили караул и распределили провизию, как от шквала ветра, дождя и снега заскрипели вековые деревья, шапки снега, сбиваемые бураном, повалились на землю со всех веток разом. Дождь, мешаясь с градом, молотил по окнам, заколоченным досками. А гул дикой пляски ветра проникал во все уголки старого замка.
– Как думаешь, в Скаженном лесу такая же свистопляска? – обеспокоенно спросил Эрнис.
– Надеюсь, что нет, – на самом деле не был уверен наверняка Чарон. – Пока я там жил, сильный ветер ни разу не поднимался. Он не стал говорить другу о дереве иллюзий, которое скорее всего искажало нежелательные для обитателей леса погодные стихии.