Совсем другая тень
Шрифт:
— Не виноваты. И все же вынужден предложить вам очную ставку. С Азизовым. Чтобы устранить расхождения в показаниях. Вы готовы?
— Пожалуйста. Для этого не нужно быть готовой. Его что, привезут?
— Сейчас я его приглашу. Он в соседней комнате. — Снял трубку, попросил привести Азизова.
Войдя в кабинет, Азизов прежде всего посмотрел на Новлянскую. Кивнул. Новлянская ответила легкой улыбкой.
Рахманов показал на стул:
— Роберт Арутюнович, пожалуйста, садитесь. Вы приглашены для очной
— Знаю. — Усевшись, Азизов приложил руку к сердцу: — Вера, рад видеть.
Новлянская снова слабо улыбнулась.
Рахманов сказал, разгладив протокол:
— Роберт Арутюнович, в показаниях Веры Николаевны и ваших… касающихся известного вам Вадима Павловича, возникло некоторое несоответствие.
— Несоответствие?
— Да. По словам Веры Николаевны, она не знает никакого Вадима Павловича.
— Я сам не знаю, Вадим Павлович ли он. Я же объяснил.
— Вера Николаевна вообще не знает человека, описанного с ваших слов. Шестидесяти лет, выше среднего роста. Полного, со светлыми глазами. И шрамом под подбородком. Как это объяснить?
— Ну… — Азизов замолчал. Отвернулся, делая вид, что разглядывает что-то в окне.
Поймав взгляд Новлянской, Рахманов сказал:
— Хотите что-то спросить?
— Хочу.
— Пожалуйста. Вообще, можете поговорить друг с другом. Я мешать не буду.
Новлянская мягко обратилась к Азизову:
— Вот уж от кого не ожидала, Роберт Арутюнович, так это от вас. Навязываете мне какого-то Вадима Павловича.
— Верочка… Я никого вам не навязываю.
— Навязываете. Мало того, впутываете в какую-то историю. За что? Объясните?
— Вера… Клянусь, я вас никуда не впутываю. Просто… меня самого впутали.
— Вас впутали, но я-то здесь при чем?
— Вы ни при чем.
— Тогда в чем же дело?
— Верочка… Ну встаньте на мое место. И представьте: ко мне приходит человек, передает от вас привет. Когда я начинаю его расспрашивать, выкладывает все.
— Что, все?
— То, что может знать только ваш хороший знакомый. Кто вы, что вы. Где работали. Ну и остальное…
— Все же, что «остальное»? Например?
— Например, какие были привычки у вашего мужа. Или там… какую номенклатуру вы мне отпускали в свое время. И так далее.
— Потрясающая осведомленность.
— Да… — Азизов пригладил волосы. Он явно был не в своей тарелке.
— И чего же этот человек от вас добивался? Говорят, вы вошли в преступный сговор. Причем поводом для этого послужила ссылка на меня. Я не ошибаюсь? Роберт Арутюнович? Ответьте, пожалуйста!
Азизов промолчал. Новлянская посмотрела на Рахманова:
— Андрей Викторович, вы слышали сами. У Роберта Арутюновича нет ничего, кроме неких подробностей обо мне. Которые ему рассказал некий человек. Вы следователь,
— Постараюсь разобраться. И все-таки, может, вы от кого-то слышали об этом человеке? Скажем, краем уха? Случайно?
— Нет. Говорю со всей ответственностью. Не слышала. Не видела. Не знаю. И прошу установить истину раз и навсегда. Уж пожалуйста!
В кабинете наступила тишина. Новлянская прищурилась:
— Роберт Арутюнович, и все же вы поступили некрасиво. Погорели — так не нужно впутывать знакомых. Вы меня замарали. Понимаете? Ни за что, ни про что.
— Вера, вы же не знаете, что было…
— Не знаю. И знать не хочу. Но есть правило: трудно, отбивайтесь сами. Будьте мужчиной.
— Верочка… Клянусь, я этого не хотел.
— Хотели, не хотели, уже не имеет значения. Ладно, не будем больше говорить на эту тему. Андрей Викторович, я еще нужна?
Рахманов медлил. Конечно, все это могло быть инсценировкой, но могло быть и правдой. В облике, складывающемся из показаний Азизова, Люки и Новлянской, прослеживается общая манера. Вадим Павлович действует очень продуманно. Не оставляя ни единого следа… Да что там следа… Даже намека на след!
Новлянская демонстративно посмотрела на часы.
Рахманов улыбнулся:
— Нужны еще всего на два слова. Роберт Арутюнович, подпишите протокол и можете идти.
Азизов подписал протокол и вышел. Рахманов не спеша перелистал дело. Нашел фотографии Клюева и Шитикова. Положил на стол перед Новлянской:
— Посмотрите. Может быть, вы кого-то из них видели? Скажем, случайно. Мельком. У кого-то из знакомых. Не спешите. Это очень важно.
Новлянская довольно долго изучала снимки. Покачала головой:
— Никого из них никогда не видела. Даже мельком.
Подумал: Новлянскую можно отпускать. Правда, у него был еще один возможный вопрос. Возможный, потому что этот вопрос ему самому кажется шальным. Впрочем, что он теряет? Спрятав фото, спросил:
— Вера Николаевна, среди ваших знакомых нет такого Лотарева?
Интересно… Новлянская явно медлит с ответом. Вот те на… Неужели она знает Лотарева? Сказал, небрежно закрыв папку:
— Если вам трудно вспомнить, могу помочь. Молодого художника Лотарева, выпускника Суриковского института.
Новлянская знает Лотарева. Точно. Она в растерянности. Вот поправила коротко остриженные волосы:
— Вы… спрашиваете меня о Лотареве в связи с Азизовым? Да?
— Пока нет. Просто мне интересно, как хорошо вы знаете Лотарева.
— Вообще-то знаю. Более или менее. Я покупала у него картины.
— Понятно. Давно вы знакомы?
— Точно не помню. Года два. Может быть, два с половиной.
— Точнее вспомнить не можете?
— Кажется, это было позапрошлой зимой. В декабре…