Совсем другая тень
Шрифт:
— Я правильно вошла? Второй кабинет. Вот повестка…
— Правильно. Вера Николаевна Новлянская?
— Да, я Вера Николаевна Новлянская. Простите, а как зовут вас?
— Рахманов Андрей Викторович. Следователь по особо важным делам. Рахманов положил повестку на край стола.
Новлянская улыбнулась:
— Очень приятно…
Очень милая улыбка, подумал Рахманов. Вообще, он вынужден признать: Новлянская действительно красива. Одета просто. Толстый серый свитер. Под стать свитеру спортивные брюки и кроссовки. Никаких украшений. И никакого
— Я слушаю, — сказала Новлянская.
Начинать надо было сразу, без раскачки. Поэтому Рахманов сразу же и спросил:
— Вера Николаевна, вы знаете такого Азизова? Роберта Арутюновича?
Вопрос Новлянскую не смутил.
— Азизов… По-моему, он живет в Сухуми. Да?
— Совершенно верно. В Сухуми.
Потерла пальцами висок. Поморщилась:
— Знаю. Правда, лет пять его не видела. Но знаю.
— А давно вы с ним знакомы?
— Ну, лет десять. Да, около десяти лет.
— При каких обстоятельствах вы познакомились?
— Когда-то я работала в министерстве торговли. В «Союзгалантерее». И в «Росгалантерее». Азизов же — товаровед. Он не раз приезжал сюда, в Москву, договариваться о поставках. Так я с ним и познакомилась. На работе. В министерстве.
— Простите, Вера Николаевна… У вас было только деловое знакомство?
Чуть усмехнулась, опустив глаза:
— Что значит прокуратура. Здесь можно спросить даже об этом.
Хороший выпад. Впрочем, его это не смутит.
— Вера Николаевна, я прошу извинения. И все же, какой характер носило ваше знакомство с Азизовым?
— Служебный. Не более того. Никаких других отношений у нас не было. И не могло быть.
— Вы помогали Азизову доставать товары?
— Ну… в той мере, в какой это было можно. Ведь в этом и заключалась тогда моя работа в «Союзгалантерее». Обеспечивать ассортимент поставок в различные регионы.
— В том числе и поставок дефицита?
Новлянская внимательно изучила Рахманова взглядом. Уголки ее губ дернулись:
— Андрей Викторович, вот уж не ожидала. Неужели прокуратура решила уличить меня в незаконных поставках?
— Да нет. Пока я не собираюсь обвинять вас в чем-то незаконном. Просто спрашиваю: вы помогали Азизову в поставках дефицитных галантерейных товаров в Сухуми?
— Во-первых, я этого уже не помню. «Союзгалантерея»… Когда это было… Да и потом, я тогда просто подписывала бумаги. Строго согласовывая каждую с начальством. Кстати, торговля в курортной зоне имеет свою специфику. Если хотите знать, для Сухуми любой галантерейный товар дефицит. От футляров для зубных щеток до детского мыла. Так что я в высшей степени удивлена. Уж извините.
— Вера Николаевна, может, вы и не считаете, что помогали Азизову доставать дефицит. Но Азизов считает. О чем и заявил нам.
— Интересно. Он что… написал в прокуратуру?
— Нет. Показал на допросе. Азизов арестован.
Новлянская нахмурилась:
— Азизов арестован?
— Арестован. Может быть, скажете что-нибудь по этому поводу?
— Сказать по этому поводу мне нечего.
— Вера Николаевна, вы знакомы с неким Вадимом Павловичем?
— Валимом Павловичем? Первый раз слышу.
— Подумайте. Может быть, вы все-таки знаете человека, имя-отчество которого Вадим Павлович?
Новлянская слегка провела по лбу пальцами:
— Нет… Не знаю… А как его фамилия?
— К сожалению, фамилия этого человека пока неизвестна. Могу описать внешность… Ему лет шестьдесят. Выше среднего роста. Полный. Лысоват. Остатки волос седые, зачесаны набок. Глаза светлые. Под подбородком с правой стороны, вот здесь, — розоватый шрам. Одевается скромно. В частности, в его туалет входит синяя куртка отечественного производства с металлическими пуговицами и серые брюки. По некоторым данным, этот человек ранее был судим. Очень прошу подумать… и сказать: не встречался ли среди ваших знакомых человек с такими приметами.
— Вадим Павлович… Так?
— Так.
— Сейчас попробую вспомнить…
Несколько секунд Новлянская сидела, закусив губу. Грустно улыбнулась:
— Нет. Извините, Андрей Викторович, но ничего не припоминается. Такого знакомого у меня нет. Точно.
— Странно.
— Почему странно?
— Потому что в мае этого года человек, которого я вам описал, при встрече с Азизовым отрекомендовался вашим хорошим знакомым. Факт знакомства он подтвердил знанием, скажем так, довольно мелких деталей вашей личной жизни. И кроме того, подробно описал период вашего общения с Азизовым, касающийся, как вы выражаетесь, обеспечения ассортиментом. Поэтому странно, что вы не знаете этого человека.
— И… для чего ему все это было нужно? Этому… Вадиму Павловичу? Так, кажется?
— Вадиму Павловичу это было нужно, чтобы Азизов ему поверил. И вошел с ним в сговор для совершения особо опасного преступления. В данный момент я возглавляю бригаду, которая это преступление расследует. Вера Николаевна, я не хочу вас обижать, но согласитесь: если ваше имя служит паролем для сговора двух преступников, это что-то да значит. Вы согласны?
Новлянская долго ничего не отвечала. Наконец взглянула Рахманову прямо в глаза:
— Андрей Викторович… Сначала попробую объяснить свою позицию. Так сказать, с предельной ясностью. Никаких противозаконных поступков, а уж тем более преступлений я не совершала. Моя совесть абсолютно чиста. Далее. Я вполне допускаю, что некий Вадим Павлович, входя в сговор с Азизовым, использовал факты моей личной жизни. Эти факты не являются военным секретом. О многих женщинах, в том числе и обо мне, наверняка много судачат. И будут судачить. Ну и что? Разве я в этом виновата?
Взгляд Новлянской казался совершенно искренним. Но Рахманов ему не верил; он прекрасно знал, на что способна женщина, если хочет скрыть свои чувства, и особенно такая женщина, как Новлянская.