Совиные врата
Шрифт:
Дверь была неплотно прикрыта. Внутри стоял Йертсен, обе руки у него были полны динамитных шашек; рядом — Лииса с лампой. По её щекам текли слёзы.
— Вы что, с ума сошли?! — набросился я на них. — Не подходите с динамитом так близко к огню! Хотите нас всех угробить?
Они, словно оглушённые, отступили друг от друга. И тогда я понял, почему Йертсен так кричал, а Лииса плакала.
Солома на несколько метров вокруг была заляпана кровью. Среди неё лежали тела двух хаски. Их распоротые животы ещё парили, будто из мёртвых тел выходили последние
Третий хаски каким-то чудом уцелел. Рой был самым маленьким. Лапы у него казались белыми носками. С чёрным пятном вокруг одного глаза он походил на пирата, но сейчас в нём не осталось ничего лихого. Скуля и обезумев от страха, он забился в угол.
Руки у Лиисы дрожали. Она в оцепенении смотрела на трупы.
— Кто мог такое сделать?
Йертсен подошёл ко мне.
— Что вы видели там, внизу?
— То же, что и Прем.
Он в ужасе уставился на меня.
— Тёмную фигуру?
— Звучит безумно, да, но… — я кивнул. — Я не знаю точно, что это было. Но чем бы оно ни оказалось, оно уже наверху. Здесь, на станции.
Я посмотрел на динамит у него в руках. Шашек было около пятнадцати; каждая сантиметров сорок длиной и толщиной с прогулочную трость.
— Это всё?
— В другом складе есть ещё столько же, около тридцати капсюлей-детонаторов и две катушки бикфордова шнура.
— Берём всё. Заминируем не только шахту, но и всю станцию.
— Вы хотите всё взорвать? — спросил Йертсен.
— Да. Всё. Если только у вас нет идеи получше.
Он промолчал.
— У вас с Лиисой время до рассвета. Марит и я займёмся остальным. Через три часа уходим.
Не добавив больше ни слова, я отвернулся и побежал обратно в главное здание.
Пока Лииса и Йертсен собирали динамит и сотни метров шнура, мы с Марит вытащили из кладовой к входной двери рюкзак и ящик собачьих галет.
Раз в живых осталась всего одна собака, корма в бухту нужно было везти меньше, чем мы рассчитывали сначала. А поскольку время поджимало, я был рад любой причине, которая позволяла уйти со станции как можно скорее.
Затем я сбегал в комнату Бьёрна и Нильсена и взял для нас свитеры и куртки из оленьего меха. После этого принёс со склада снегоступы, снежные очки, одеяла, спальные мешки и аварийную палатку на троих.
В кают-компании я нашёл газовую горелку, баллон и две неиспользованные керосиновые лампы. К тому времени перед входом накопилось столько вещей, что ими можно было доверху нагрузить большие нарты. Но это было далеко не всё.
Последний мой путь лежал в кабинет Према.
Пробегая по коридору, я едва не споткнулся о бикфордов шнур, протянутый поперёк деревянного пола. Лииса и Йертсен уже заминировали весь шахтный зал, заложили заряды на первых десяти метрах скальной стены и теперь размещали динамит в коридорах и комнатах.
Запальные шнуры, словно чёрные линии, змеились между керосиновыми лампами. Стоило Лиисе двинуться,
— Лииса! Убери отсюда собаку! — крикнул я.
Она испуганно обернулась.
— Нет, он…
— Лииса, этот пёс ещё всех нас угробит.
— Если я выпущу его наружу, он умрёт так же, как остальные.
Я был уже на грани.
— Тогда посади его на привязь или запри в какой-нибудь комнате, но не позволяй бегать где попало!
Лииса схватила пса за ошейник и скрылась с ним в комнате Рённе. Я пошёл дальше, к кабинету Према.
Я понимал: правление группы инвесторов распнёт меня, если я в приступе паники обращу в щепки и пепел всю станцию — итог почти трёх лет тяжёлой и дорогостоящей работы. С другой стороны, за несколько дней погибли пять человек, и, если я хотел, чтобы последние четверо выжили, нужно было действовать.
Однако бремя доказательств лежало на мне. А для этого требовались все документы.
Комната Према всё ещё напоминала архив после землетрясения. Глобус стоял посреди бумажных стопок высотой с башни. Десятки папок, записок, чертежей, шкал, списков, досье и дневников с беспорядочно занесёнными результатами исследований вываливались из шкафов или валялись на полу.
Несколько дней назад я уже пытался навести порядок в этом хаосе, но теперь у меня не было времени просматривать всё оставшееся и решать, какие бумаги важнее. Поэтому я просто побросал документы и фотографии в большой морской сундук. Из лаборатории добавил несколько образцов породы, костные находки и магнитные ленты с аудиозаписями, затем захлопнул крышку.
Сундук весил килограммов тридцать. Правой рукой я пользоваться не мог, поэтому ухватил его левой за ручку и потащил по коридорам к выходу, всякий раз приподнимая над натянутыми на полу проводами. Краем глаза я увидел, как Йертсен в дрожащем свете керосиновых ламп исчезает в шахтном зале.
— Вы скоро закончите? — крикнул я ему вслед, но ответа не получил. — Я готов, через несколько минут можем уходить!
Снова тишина.
Я поспешно поволок сундук наружу. Пот ручьями катился по спине. Когда я уронил его рядом с рюкзаком, одеялами и палаткой, входная дверь распахнулась. Лииса и Йертсен, тяжело ступая, вышли со станции.
Я рассеянно уставился на Йертсена.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего.
Я посмотрел через открытую дверь в коридор, ведущий к шахтному залу. На станции стояла мёртвая тишина. Только язычки пламени в лампах вздымались и опадали, отбрасывая на стены длинные тени.
— Я готов, можем уходить, — прошептал я. — Вы не знаете, где Марит?
Йертсен пожал плечами.
— Наверное, ещё на станции.
Я кивнул.
— Йертсен, вы останетесь здесь и будете сторожить припасы. Больше внутрь не заходите. Мы с Лиисой пока притащим нарты из мастерской.