Сошедший с рельсов
Шрифт:
– Я воспользуюсь туалетом.
– Давай.
Я поднялся из-за стола и медленно прошел мимо колумбийцев, мексиканцев, доминиканцев и перуанцев с их «хозяйками». Каждый мужчина, навалившись грудью на стол, увлеченно лопотал на малоразборчивом испанском, нимало не заботясь, понимает его женщина или нет. И я подумал, что мои беседы с Диди очень напоминали эти.
Я открыл дверь с надписью «Hombres» [54] . В туалете перед унитазом стоял на коленях человек.
54
Мужчины (исп.).
Я заперся в кабинке, где был расписан каждый дюйм стен. В основном по-испански, но встречались и английские изречения.
Сел на унитаз, вздохнул и задумался. Кроме двух дверей – в женский туалет и мужской, я заметил третью. В кабинет Васкеса?
Я дождался, пока страдалец уйдет, и выглянул в коридор. Никого. Я направился к третьей двери.
Она оказалась незаперта. Ржавые петли скрипнули. Я замер – сердце подкатило к самому горлу.
Но никто не ринулся меня ловить – всё заглушали бьющие из зала мотивы сальсы. Я вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
В комнате было темно. Я пошарил рукой по стене и нашел выключатель.
Свет подтвердил мою догадку. Я попал в его кабинет. Стол, вращающийся стул, продавленный диван и ящик с папками.
Я вспомнил бармена за стойкой – как он пристально посмотрел на меня, когда я направлялся в уборную. Жилы на шее напоминали толстые веревки.
Я скользнул глазами по стенам. Только панели под дерево и ни малейшего намека на сейф. Даже ни одной картины, за которой мог прятаться металлический шкаф. А ведь цифры на визитке – это комбинация замка. Значит, должен быть сейф – здесь или где-нибудь еще. Васкес умер, но я хотел вернуть свои деньги.
На стене висел календарь. Я отодвинул его. Пусто. За дверью послышались шаги – я затаил дыхание. Хлопнула дверь туалета, шаги стихли.
Ящик для папок оказался на замке. Зато стол был не заперт. И там, в глубине, хранилась кипа пожелтевших вырезок. Сверху – старая обложка «Ньюсдей». «Пассажир выпрыгнул из поезда на Лонг-Айленде» – сразу бросился в глаза заголовок. Фотография запечатлела тело, лежащее на рельсах линбрукской линии, накрытое белой материей, и охраняющего его мрачного полицейского.
Здесь же была и сама статья.
«Вчера вечером на Лонг-Айленде совершил самоубийство сотрудник Роквил-центра. Он выпрыгнул из электрички на полном ходу».
Далее говорилось, что он имел жену и троих детей, работал юристом корпорации и не оставил предсмертной записки. «У него были личные неприятности», – объяснил представитель семьи. Но других видимых причин не обнаружилось. Свидетели утверждали, что он вместе с другими пассажирами шел по составу в хвост поезда, надеясь найти свободное место, и вдруг сиганул за дверь.
Я бы на этом
Рауль. И никакой фамилии. Назвался владельцем бара.
– "Астория дженерал".
Я вздрогнул и оглянулся. На пороге стоял бармен и в упор смотрел на меня.
– Что вы сказали?
– Это ближайшая больница. Чтобы ты знал, куда ехать за скорой помощью.
– Извините, я искал туалет… – начал я.
– Я тебя так отделаю – проваляешься на больничной койке недели две-три.
– Послушайте, я правда…
Бармен сделал шаг ко мне.
Я отступил и уперся спиной в стену.
Он достал из кармана связку монет, плотно намотал на кулак и обошел стол.
И тут я вспомнил о фальшивом значке Васкеса. Выхватил из кармана и сунул бугаю под нос.
Он замер.
– Детектив нью-йоркской полиции, – отрекомендовался я. – Нам стало известно, что вы занимаетесь незаконным оборотом наркотиков.
А сам я прикидывал, такие или нет употребляют выражения нью-йоркские копы. И пытался вспомнить слова, слышанные от детектива Паламбо.
– Здесь нет никаких наркотиков, – буркнул бармен. – Предъявите ордер на обыск.
– Да я тебя арестую без всякого ордера, – огрызнулся я.
– Здесь нет никаких наркотиков, – повторил он. – Или вы уходите, или я звоню нашему адвокату. Понятно?
– Понятно. Тем более я все закончил.
Я прошествовал мимо него в коридор.
«Раз, два, три, четыре», – считал я беззвучно. И соображал, сколько времени потребуется мне, чтобы выбраться из клуба. И сколько бармену, чтобы передумать и задержать меня для проверки значка. На счете «десять» меня окликнула Роза:
– Эй, ты куда?
На счет «пятнадцать» я благополучно покинул «Ночной кристалл».
Сошедший с рельсов. 45
Поздно вечером я приехал в Меррик.
Так поздно, чтобы меня никто не заметил. Прошмыгнул по подъездной дорожке и скользнул в заднюю дверь дома 1823 по Пейл-роуд. Диана бросилась ко мне, и мы держали друг друга в объятиях, пока у меня не затекли руки.
– Ты знаешь, что числишься пропавшим без вести? – спросила жена.
– Да. Ты, случайно, не…
– Нет. Я сказала следователям, что мы расстались и я не представляю, где ты. Я подумала, лучше придерживаться этой версии, пока ты не объяснишь, что к чему.
Я вздохнул с облегчением:
– Хорошо. Мне надо с тобой поговорить.
– Подожди минуту, – ответила Диана. – Полицейские нашли кое-что из твоих вещей.
– Часы?
– Нет.
Она сходила на мансарду и принесла кейс.
– Я забрала его сегодня в участке. Он хранился в гостиничном сейфе.