Сошедший с рельсов
Шрифт:
– Все, что она вам наговорила, Сэм, – сплошная ложь. От начала до конца. Вас подловили – понимаете, что я имею в виду? Приготовили сюрприз. Васкес ждал в коридоре. Стоило вам открыть дверь, и он набросился бы на вас. Ограбил. А ее бы изнасиловал. Только это не было бы никаким насилием – она дала согласие заранее. Эти двое заодно.
Васкес опять пошевелился.
– Не понимаю, зачем ее насиловать… – начал Гриффин.
– Чтобы все выглядело естественно. Чтобы вы почувствовали себя виноватым из-за того, что не сумели его остановить. Не смогли ее защитить. Чтобы
Теперь мистер Гриффин мне поверил. Может, не на сто процентов, но начало было положено.
– Можно… я уйду? – попросил он. – Просто уйду.
– Ты что, свихнулся? – рявкнул Васкес. – Уйдешь и оставишь нас наедине с этим придурком?
– Пожалуйста, – проскулил Гриффин. – Я ничего не понимаю и не желаю понимать. Позвольте мне уйти, вот и все.
Васкес сунул руку в карман и ударил его по зубам чем-то черным. Сэм упал, изо рта потекла кровь.
Еще один пистолет.
Я сделал все правильно. Раздобыл второй ключ от номера и застал Васкеса на лестнице врасплох. Принудил его войти в номер. Я мечтал вернуть свои деньги, хотя не очень ясно представлял, как сумею это сделать. Может, буду держать Лусинду на мушке, пока Васкес не сбегает за деньгами. Или мы втроем отправимся к его тайнику. Но я забыл, что Васкес носит оружие. Не обыскал, не похлопал по карманам. Не отобрал пистолет.
В моем распоряжении было несколько секунд. Пока Васкес не перевел пушку на меня. Он не торопился. Был уверен, что у меня не хватит духу нажать на спусковой крючок.
Но он кое-что не учел. Говорят, деньги – великий утешитель. Однако они – и огромный стимул.
Я выстрелил.
И ничего не произошло.
Я забыл снять оружие с предохранителя.
Васкес начал целиться в меня.
Я бросился на него, используя последнее преимущество – неожиданность.
Первым же ударом вышиб у него пистолет, и оружие улетело под кровать. Мы с Васкесом оказались более или менее на равных.
И не потому, что оба потеряли оружие. Васкес был сильнее меня, но мне помогало отчаяние. Не одолею Васкеса – и завтра меня посадят в тюрьму. Детектив Паламбо или ревизор Барри Ленге.
Васкес попробовал высвободиться из моих объятий. Однако действовал довольно вяло, как наркоман под дозой.
Сэм в это время стоял на коленях и в недоумении стирал ладонью с губ ярко-красную кровь.
– Мать твою… – прохрипел Васкес.
Я крепче стиснул руки.
Васкес навалился на стену. Я сжимал его в медвежьих объятиях, и он поступил как медведь, у которого зачесалось между лопаток.
Я проехался по штукатурке, сорвал с гвоздя пожелтевшую репродукцию, потерял темные очки, но рук не разжал.
Мы с грохотом повалились на пол. Я ощутил запах Васкеса – смесь чесночного духа, сигаретного дыма и аромата яичницы. Ковер был очень тонкий, мы катались
Васкес начал отплевываться, и я подумал, что сейчас его убью: «Что ж, если так надо, то придется».
Он предпринял последнее усилие скинуть меня со спины. Но одна его рука была прижата к полу, а другая вывернута. И сколько он ни дергался, ничего у него не получилось.
Наконец он обмяк.
Я его не убил, но победил.
Победил.
Я торжествующе поднял взгляд и увидел ботинки. Сначала я решил, что это обувь Сэма. Но тот ведь стоял на коленях и умывался кровью.
Я посмотрел выше.
– Ба! Да это же Чак! – усмехнулся Декстер.
Сошедший с рельсов. 41
Наверное, Декстер проскользнул в комнату в разгар схватки.
Мы катались по полу и не слышали, как отворилась дверь. Он подобрал пистолет Уинстона, щелкнул предохранителем и приставил дуло к моей голове.
Я замер. Декстер стащил меня с Васкеса, завернул за спину руки и перевязал моим же ремнем. Потом затолкал мне в рот потный носок Сэма.
Точно так же он обошелся и с Сэмом.
Я запаниковал.
Что делать? Как с нами – со мной и Сэмом – собираются поступить?
Похоже, троица растерялась.
– Мы должны что-то предпринять, – сказала Лусинда.
– Можно удрать… В Майами… – ответил Декстер.
А Васкес, сидя на кровати и положив ладони на колени, обратился ко мне:
– Безмозглый мудак… Я же тебе говорил, чтобы никаких глупостей. Чтобы отваливал на свой Лонг-Айленд и сидел там тихо. Лишился денег, и ладно. Надо было Бога благодарить. А теперь что?
«Молиться», – подумал я.
Меня напугали не его слова, а интонация. «А теперь что?» Словно он спросил не меня, а подельников. Судя по их лицам, им не нравился собственный ответ. Когда страшным людям становится страшно, самое время всем остальным молиться.
Троица отправилась в ванную комнату, и я услышал, как один из них – по-моему, Декстер – начал против чего-то выступать.
Они снова появились в комнате. По кислой роже Декстера я понял, что он проиграл.
Мужчины куда-то собрались.
– Десять минут, – прошептал Васкес Лусинде. – А потом в Маленькую Гавану… К моему двоюродному брату.
Они ушли, и мы остались в номере втроем: Лусинда, я и Сэм.
– Что вы собираетесь с нами делать? – прошамкал Сэм сквозь носок во рту.
Лусинда не ответила.
– Я ничего не скажу, – захныкал Сэм. – Только отпустите… Я никому ничего не скажу… Обещаю… Пожалуйста.
Лусинда и ухом не повела. Может, ей приказали молчать. А может, за месяцы знакомства ей надоело разговаривать с Сэмом Гриффином. Или она точно знала наше ближайшее будущее и предпочитала о нем не говорить.
– Носок… – просипел Сэм. – Пожалуйста… Я задыхаюсь.
Лусинда наклонилась и вынула у него изо рта кляп. Но выпрямиться не успела. Сэм вонзил зубы в ее руку. Лусинда вскрикнула.