Сошедший с рельсов
Шрифт:
– Хорошо, – прошептал я. – Двести восемьдесят. И я никому не скажу, что вы предлагаете шлюх.
Портье покраснел и смерил меня глазами. «Сколько неприятностей может доставить этот тип?» – говорил его взгляд. Наконец он согласился:
– Ладно.
– Но за двести восемьдесят долларов я хочу еще ключ.
– Комната восемь-ноль-семь, – прошептал портье.
Я пододвинул ему деньги. А он взамен пододвинул мне ключ.
Сошедший с рельсов. 40
Я
И почувствовал, что я тут не один. Но не сразу. Поначалу я целиком сосредоточился на том, чтобы хватило сил подняться пешком на восьмой этаж. Мне казалось, я хриплю так же громко, как старик с ходунком.
А потом я услышал голос. Кто-то время от времени ругался.
По-испански.
«Лусинда и Гриффин, наверное, уже в комнате, – подумал я. – Лусинда с наигранной застенчивостью снимает платье и чулки, повернувшись к нему спиной. А он от всего сердца благодарит милостивого Бога за выпавшее счастье. А Васкес стоит на лестничной площадке и ждет своего часа».
Я вынул пистолет из кармана, несколько раз глубоко вздохнул и продолжил подъем.
Я увидел его на площадке между седьмым и восьмым этажами. Он стоял, привалившись к дверному косяку.
– Кто там? – спросил он.
– Чарлз Шайн.
– А?
– Пришел получить должок.
– Номер занят, – раздраженно произнес Сэм Гриффин, когда мы вошли в комнату.
Замечание было адресовано Васкесу. В следующее мгновение Сэм увидел, что за Васкесом стою с оружием я, и раздражение сменилось паникой.
– Что… кто вы такой?
– Чарлз! – ответила за меня Лусинда. Она лежала на кровати, облаченная лишь в черные кружевные мини-трусики. Или, точнее сказать, разоблаченная до трусиков. Спектакль прервался на самом интересном месте.
Немая сцена: испуганный Сэм Гриффин в бледно-голубых боксерах, Лусинда в черных мини-трусиках, Васкес в бирюзовых хлопковых тренировочных штанах и я в деловом костюме и огромных темных очках.
– Привет, Лусинда, – небрежно обронил я, скрывая смущение.
Странно было сжимать в руке пистолет. Целиться в людей, хотя они и облапошили меня на сто тысяч долларов. Пистолет казался продолжением моей кисти, которая таким образом обрела волшебную власть.
– Послушайте, – произнес Гриффин дрожащим голосом. – Возьмите все мои деньги и отпустите нас.
«Возьмите все мои деньги». Разве не то же самое я сам сказал в тот день Васкесу?
– Мне не нужны ваши деньги, – ответил я. – Они нужны ей.
– Что?
– Это она охотится за вашими деньгами.
Мистер Гриффин недоуменно взглянул на Лусинду. Мое сердце устремилось к нему – естественное сострадание родственной душе, человеку, который чуть было не испытал тот же ужас, что и я.
– Не понимаю, – произнес Сэм. – Кто вы
– Не важно.
– Послушайте, я не хочу никаких осложнений, – забормотал он.
– Зато эти люди хотели вам их устроить.
– Понятия не имею, о чем речь, – вступила в разговор Лусинда. – Мы с Сэмом полюбили друг друга… Мы…
– Познакомились в поезде. Не так ли, Сэм?
Он кивнул.
– Случайно. Так получилось. Я понимаю. Вы много говорили. Обо всем на свете. Она была обворожительна. Относилась к вам с пониманием. И вы влюбились, как мальчишка. Верно, Сэм?
Он по-прежнему смотрел на меня с испугом, но, по крайней мере, слушал.
– А теперь спросите себя: не слишком ли все было хорошо, чтобы оказаться правдой? Вспомните: она хоть раз говорила, где живет? Называла свой адрес? Имела ли знакомых в поезде, в вагоне? Ведь обычно постоянные пассажиры узнают друг друга. Она с кем-нибудь при вас здоровалась? Хоть с одним человеком?
– Не слушай его, Сэм, – заявила Лусинда. – У нас с ним кое-что было. До тебя. И теперь он ревнует. Совсем сошел с ума.
Надо отдать ей должное, даже в подобных обстоятельствах она пыталась спасти положение.
Васкес пошевелился. Я подумал, он затеял со мной игру в «красный свет – зеленый свет».
– Не двигайся, – приказал я и ткнул ему в спину пистолетом.
– Понятия не имею, кто этот придурок и чего ему надо, – обратился Васкес к Гриффину. Понял, куда клонит Лусинда, и решил ей подыграть: – Я шел по коридору, вдруг он откуда-то выскочил и привел меня сюда под дулом пистолета.
У Сэма были небольшое брюшко и тонкие, в синих прожилках, руки. Он крепко прижимал локти крест-накрест к бледной, безволосой груди и пытался сдержать слезы. Сэм явно не знал, кому верить. Но, скорее всего, это больше не имело для него никакого значения. Все, что он хотел, – поскорее убраться из гостиницы.
– А на что она живет, Сэм? Она вам сказала, кем она работает?
– Страховым агентом, – пролепетал он.
– В какой компании?
– "Мьючуэл оф Омаха".
– А что, если туда позвонить? Телефон перед вами. Действуйте. Спросите в этой «Мьючуэл оф Омаха» насчет вашей подруги.
Сэм покосился на телефон на прикроватной тумбочке. Лусинда тоже посмотрела на аппарат.
– Она вам показывала фотографию маленькой девочки? Очаровательной блондиночки на качелях. Такую можно приобрести в любом магазине канцтоваров.
– Пора успокоить придурка, – проревел Васкес. – Он совершенно сбрендил и способен нас всех перестрелять. Вы с нами, Сэм?
Но Сэм был не с ними. Он выглядел несчастным и донельзя робким. Однако его проняли мои доводы. Похоже, он уже спрашивал себя: не слишком ли Лусинда хороша, чтобы быть правдой? Не слишком ли красива, не слишком ли обаятельна, не слишком ли доступна?