Соседка
Шрифт:
— Слоун… — Голос был знакомым, но в нем звучали какие-то новые нотки.
«Алисия? — мелькнуло в голове у Слоун. — Неужели что-то с Картером? Иначе с чего бы это Алисия мне звонила?»
— Алисия? — вслух произнесла Слоун. — Что случилось? — Она едва удерживала в руках трубку.
— Ничего, — ответила ее подруга. — Во всяком случае, ничего особенного.
Сердце Слоун постепенно успокоилось, но во рту все еще оставался горьковатый привкус.
— Что-то… что-то твой голос странновато звучит…
— И у меня есть на то причина.
Слоун в тревоге приложила пальцы к обескровленным
— А мы можем поговорить об этом? — со слезами в голосе спросила девушка.
— Да, Слоун, пожалуйста, конечно! Мне необходимо кому-то рассказать! — Алисия навзрыд расплакалась.
Слоун была поражена таким поворотом дела. Алисия, оказывается, хотела поговорить не о Картере, а о чем-то другом! Девушка испытала огромное облегчение, но ее терзало любопытство.
— О чем же, Алисия? — встревоженно спросила она. — Пожалуйста, не плачь, прошу тебя. Расскажи мне все.
— Не могу. Хочу, но… Мне надо с кем-то поговорить, — повторила она.
Слоун в нерешительности прикусила губу, а затем спросила:
— Но… Картер? Почему ты не поговорила с ним?
— Картера здесь нет.
— Как это нет? — недоумевала Слоун.
— Разве он не сказал тебе, куда направляется из «Фэйрчайлд-Хауса»? Он не приехал в Лос-Анджелес. Он позвонил мне из аэропорта и сообщил, что летит в Нью-Йорк, чтобы отдать рукопись в издательство. Он сказал, что хочет поскорее избавиться от книги и решить все деловые вопросы до свадьбы. Кстати, она на следующей неделе, ты помнишь?
На душе у Слоун стало тяжело, казалось, ее сердце останавливается. Похоже, Мэдисон хочет избавиться от романа, потому что книга напоминает о ней. Вот ему и не терпится сбыть ее с рук.
— Нет-нет! — забывшись, выкрикнула она, но затем, взяв себя в руки, произнесла спокойнее: — Нет. Картер ничего не сказал. Просто взял да уехал в один из вечеров. — Девушка откашлялась, стараясь говорить спокойнее. — Он ни слова не сказал о том, куда направляется. Я была уверена, что он едет домой.
— Я тоже считала, что, дописав книгу, он первым делом поедет сюда, но в сложившихся обстоятельствах его отсутствие меня даже устраивает.
— А что это за обстоятельства? — поинтересовалась Слоун, вспоминая, что Алисия позвонила не затем, чтобы поболтать о Мэдисоне.
— Слоун, ты можешь приехать в Лос-Анджелес?
Слоун усмехнулась:
— Нет, конечно. О чем ты говоришь?
— Я тебя прошу. Если ты любишь меня как подругу, то, пожалуйста, приезжай сюда. На денек! Мне очень надо поговорить с тобой!
— Да не могу я, Алисия! Можешь сказать мне все по телефону. — Слоун не хотелось, чтобы Алисия говорила о дружбе: ей тут же припомнился Иуда — ее предательство было сравнимо лишь с тем, что совершил он.
— Нет, ты должна! — Слоун вновь услышала дрожащие нотки в голосе подруги — Алисия опять плакала. — Я бы сама приехала, но я совсем недавно оставляла ребят. Я оплачу билет, все сделаю, только, пожалуйста, Слоун, приезжай! У тебя ведь сейчас, кажется, нет постояльцев?
Слоун внимательно изучала пресс-папье из латуни, стоящее на ее письменном столе. Отчаяние Алисии не было притворным. Что-то с ней случилось, и поэтому она так уговаривала свою лучшую подругу приехать. Знала бы Алисия, что у нее за лучшая подруга, тогда ей и в голову бы не пришло зазывать Слоун к себе! Ведь Слоун уже однажды предала ее, но, даст бог, Алисия никогда не узнает об этом. Так может ли она, имеет ли право отказать подруге в ее просьбе? Не должна ли она Алисии больше, чем может заплатить?
— В среду ко мне приедут постояльцы. Поэтому я могу приехать только до среды, — нерешительно промолвила девушка.
— Завтра, — быстро проговорила Алисия. — Пожалуйста, завтра.
Слоун потерла лоб. Сможет ли она смотреть Алисии в глаза? Даже не сейчас, а вообще?
— Я постараюсь. Вылечу ранним рейсом и доеду до твоего дома на такси.
— Я буду в доме Картера на берегу. Он попросил меня захаживать иногда к нему, да и мальчики хотят играть на пляже.
Господи, кончится ли когда-нибудь эта пытка, этот ночной кошмар? Приехать в дом Картера!
— Какой адрес? — хмуро спросила Слоун.
Записав адрес на клочке бумаги, она отказалась от помощи Алисии в покупке билета и попрощалась с подругой до завтра.
Остаток дня Слоун провела словно в бреду. Впрочем, она была в таком состоянии с того момента, как Мэдисон уехал из «Фэйрчайлд-Хауса». Она все делала чисто автоматически — спала, ходила, ела, работала, напоминая самой себе робота. А ведь какую радость прежде доставлял ей «Фэйрчайлд-Хаус»! Но теперь… Отныне эта большая угловая комната на втором этаже навсегда останется «комнатой Картера». Сколько ни чисть там пылесосом и ни проветривай, Слоун всегда сможет вспомнить его запах. А сердце ее никогда больше не испытает тех чувств…
Спасала ее работа: каждый день ей приходилось готовить комнаты для новых постояльцев. Если только поток гостей не уменьшится, появятся деньги, и тогда она сможет поместить рекламу «Фэйрчайлд-Хауса» в журналах для путешественников. Будущее ее пансионата зависело от этой рекламы. Девушка была уверена в успехе, надо было только добиться того, чтобы люди узнали о ее заведении.
Все наладится. Она сможет пережить и этот удар, как всегда переживала другие. Может, рана даже не будет слишком глубокой. Она забудет его. Может, пройдет еще несколько ночей и она перестанет перечитывать страницы из его рукописи, бережно хранимые ею в ящике туалетного столика. Возможно, она даже забудет, каково это — находиться в его сильных объятиях, чувствовать силу его любви…
Конечно, выздоровление будет медленным, но она обязательно поправится.
…Выйдя из такси возле его дома, возвышавшегося на фоне моря и неба, Слоун замедлила шаг. Дом до такой степени напоминал его владельца, что глаза ее наполнились слезами, когда она расплачивалась с водителем.
Услыхав где-то за домом детские вопли и крики, Слоун направилась туда. Она увидела Алисию, которая стояла, облокотившись о поручень, и наблюдала за играми сыновей.
— Адам! — крикнула она. — Прекрати кидаться песком, иначе пойдешь домой!