Соседка
Шрифт:
Дни летели слишком быстро, но они старались не считать коротких мгновений счастья, дарованных им судьбой. Они жили, повинуясь мимолетным порывам страсти, жили в мире со своими желаниями… Мэдисону пришла в голову забавная мысль попользоваться всеми спальнями в доме. Слоун отказалась, не забывая о том, что стирать и гладить белье придется ей. Но Картер был горазд на выдумки, и девушка с готовностью выполняла все его прихоти, дивясь изобретательности любимого.
Вот и сейчас Слоун сидела верхом на молодом человеке, лежавшем на ковре в одной
— Если я когда-нибудь прочту описание этой сцены в твоей книге, то буду считать, что это я вдохновила тебя.
Картер пригнул к себе ее голову:
— А разве ты не знала, что с некоторых пор ты и есть мое вдохновение?
Дождь, так раздражающий всех, кроме Картера и Слоун, понемногу прекращался. Солнце, столько дней скрывавшееся за тучами, слабо пригрело нерешительными лучами вымокший насквозь Сан-Франциско.
Слоун приготовила три комнаты для гостей, ожидаемых к следующей неделе. От желающих зарезервировать комнату в «Фэйрчайлд-Хаусе» на ближайшие месяцы, к счастью, отбоя не было, и его хозяйка надеялась, что сумеет залатать дыры в своем бюджете, вызванные внезапной непогодой…
— Слушай, мы же забыли про книжную лавку! — воскликнул Мэдисон, когда они направились по магазинам пополнить запасы кладовой Слоун и слегка погреться на солнышке.
Схватив девушку под руку, Картер потащил ее к дверям обветшалого двухэтажного дома на Вашингтон-сквер, в котором расположилась книжная лавка.
Когда они вошли, над дверью мелодично зазвенел колокольчик. Владелец магазина, древний старец, глянул на них из-под очков, кивнул в знак приветствия лысой головой и вернулся к своим делам.
— Он не узнал тебя, — шепнула девушка на ухо Картеру, который уверенно направился к полкам с художественной литературой.
— А меня никогда не узнают в магазинах. Да я и не против — лишь бы моими книгами торговали, — заметил писатель.
— Все дело в той ужасной фотографии на обложке, — пробормотала Слоун.
— А как бы ты меня сфотографировала? — поинтересовался Мэдисон.
Хихикнув, девушка наклонила его голову вниз и прошептала что-то ему на ухо. Картер недоверчиво приподнял бровь:
— Ну и ну! Ты распутница! Так ты заметила?
— Только что.
— Что ж, тебе повезло. — Он ущипнул ее за попку. — Но мне нравится иметь дело с распутными женщинами.
Увернувшись, девушка испуганно обернулась на продавца, но тот, к счастью, глаз не отрывал от своей книги.
— Да, знаю, мистер Мэдисон, — тихо проговорила Слоун. — Я ведь читала ваши книги.
— Вот погоди — почитаешь следующую. Я там такую сцену в ванной живопишу, что ты и глазам своим не поверишь.
— Картер! — укоризненно вскричала Слоун, одернув свитер и подбоченившись. — Ты же обещал, что не станешь писать об этом! — Ее щеки запылали.
— Неужели?
— Да!
— Это я обманул, стараясь всеми средствами вовлечь тебя в дело, — нахально заявил Мэдисон. — Но ты просто великолепна,
— И сколько же здесь романов Картера Мэдисона? — игриво спросила Слоун, тут же забыв об обиде.
— Двенадцать! И в этом замечательном магазине, хозяин которого обладает отменным вкусом, собраны все книги этого автора, — хвастливо сообщил Мэдисон. — А «Спящая возлюбленная» станет тринадцатым романом. Надеюсь, число «тринадцать» на сей раз будет счастливым.
— И что, все двенадцать романов — бестселлеры?
— Кроме первых двух. Все остальные пользовались огромным успехом.
— А сколько фильмов по ним снято? — продолжала девушка свое интервью.
— Два. И телесериал. Титры гласили: «Сценарий написан по роману Картера Мэдисона».
Слоун погладила его лоб.
— Слава и удача изменили тебя, не так ли? — Ее голос был полон любви.
Картер взглянул ей прямо в глаза.
— Да. Немного, — согласился он.
— Но почему, Картер?
Прислонившись к полке и взяв ее за руку, писатель тяжело вздохнул и медленно произнес:
— Не знаю. Временами я чувствую себя дорогой шлюхой.
— Но это же смешно!
— Да? — переспросил он. — Я пишу неплохо, у меня недурной стиль, я не занимаюсь плагиатом, да и от работы получаю удовольствие. Но! Иногда мне кажется: все, что я делаю, — бессмысленно. Пародия на реальную жизнь. Когда я начинал, все мои устремления были направлены на литературу. На чистую литературу! Я думать не думал о деньгах!
— Деньги — барометр, по которому окружающие определяют степень твоего успеха, — философски заметила Слоун. — И если у тебя много денег и тебе много платят, то это вовсе не уменьшает литературную ценность твоей работы.
— Может, так оно и есть, — с грустью согласился Мэдисон. — Но мне все же хотелось бы написать по-настоящему стоящую вещь, которая бы не зависела от коммерческого успеха.
— Так за чем же дело стало?
Картер взглянул в глаза Слоун с таким видом, словно ему в жизни никто не бросал такого вызова.
— Ты считаешь, я бы мог это сделать?
— Уверена, что смог бы. У тебя есть талант. Ты отлично пишешь. Конечно, напиши то, о чем мечтаешь. Наверное, ты уже и обдумал содержание.
— Да, — взволнованно кивнул Мэдисон.
— Вот и отлично. Напиши книгу для души, а потом вернешься к этим коммерческим произведениям. Зато получишь удовлетворение от интересной работы. Кстати, не могу себе представить, чтобы читатели плохо отнеслись к любой работе Картера Мэдисона, а в особенности к такой замечательной, какую ты задумал.