Соседка
Шрифт:
Но теперь ему было уже не до рассказов. Он прислушивался к звукам на улице.
— Да погоди ты, — грубо оборвал Бернар жену. — Ничего не слышно.
— А что ты хочешь услышать? — Это отъехала машина.
Он вздрогнул. Куда же уехала Матильда? Ведь уже поздно. Может, у нее кто-то есть? И поэтому она вела себя так странно, настаивая на разрыве. Он нервничал.
— Прохладно. Я поднимусь наверх, поищу свой свитер.
Как ужаленный, он выскочил из гостиной.
— Здесь его нет! — выкрикнул он из соседней комнаты и побежал в спальню.
Арлетт
Окна спальни выходили прямо во двор, и оттуда Бернар отчетливо видел, что машина исчезла.
Неужели она обманывает? Это так не похоже на нее. Он вспомнил ее стоны в минуты их близости, ее поцелуи, ее объятия. Нет. Не может быть. Она не могла изменить ему. Но… В ее окнах нет света. Она куда-то уехала. Но куда, куда?
Весь день на работе он уже не мог скрывать волнения. При каждом звуке вскакивал как ошпаренный, словно сумасшедший бежал к телефону, когда раздавался звонок. Он был страшно рассеян, все время думал, отвечал невпопад, когда о чем-то спрашивали.
Все заметили его странное поведение, но спросить не решались. Они знали характер Бернара. Его лучше не трогать, когда он не в духе.
— Я отлучусь на пару часов, — вдруг он выскочил из танкера, как будто его ужалила оса.
Матрос и инструктор удивленно переглянулись.
— Вы можете заменить меня? — в спешке спросил их Бернар и, не дождавшись ответа, побежал к машине.
— Здравствуйте, мадам! — через пятнадцать минут он уже был в гостинице де ля Гар.
— Здравствуйте, г-н Куффре, — консьержка уже знала его как постоянного клиента. — Вы не заказывали на сегодня. Ваш номер занят. Я могу вам предложить другой.
— Да, пожалуйста, — теперь это уже не имело значения, — но сначала мне надо позвонить.
— Да, конечно.
Бернар закрыл за собой стеклянную дверь в переговорной кабинке и дрожащей рукой стал быстро набирать номер.
Матильда в простом домашнем платье наводила порядок на книжной полке. После переезда они в спешке поставили книги кое-как и там накопилось много пыли. Она любила читать. И бережно относилась к книгам. Сортировала их по авторам, потом по литературным направлениям. Она протирала книги влажной тряпкой и аккуратно расставляла на полке.
Нет. Все-таки зеленые шторы сюда вписываются неудачно. Бежевые обои и светлый паркет… Безусловно, коричневые сюда будут в самый раз. Надо обязательно заняться покупками. Она как-то запустила дом. В Париже она ревностно следила за чистотой и уютом, хотя их квартира была намного меньше и скромнее. Она всегда хотела иметь дом. Свой дворик и свой сад. Ухаживать за цветами. Но почему, приобретя это, она отнеслась к нему с таким равнодушием? Несомненно, она знала причину. Но… Нет, она больше не будет думать об этом. Все кончено раз и навсегда. Ее мысли
— Алло, это я, — услышав голос Бернара, сердце у нее заколотилось. — Я звоню из отеля.
Безусловно, ей было приятно слышать его голос и сознавать, что он все еще не забыл ее. Но желание покончить со всем и обрести покой было сильнее. По крайней мере, ей так казалось.
— Из отеля? Что ты там делаешь?
— Да так. Проезжал мимо, вот и решил заглянуть.
Наступило короткое молчание. Но Бернар был настроен решительно.
— Я тебя жду, — сказал он.
— Но я уже сказала тебе, ты помнишь?
— Но я прошу…
— Не могу, Бернар, — голос Матильды был тверд и непреклонен.
Это начинало его злить.
— Слушай, — он уже нервничал, — выходит какой-то глупый спор!
— Какой спор?
— Я хочу тебя видеть! — забыв, что его могут услышать, он перешел на крик, но потом, опомнившись, добавил несколько спокойней:
— Ну, приезжай попозже.
Его голос звучал умоляюще.
— Сегодня не могу, Бернар.
Как он невыносим! Почему он не хочет понять? Почему заставляет страдать вновь?
— Приехал твой муж? — спросил Бернар.
— Нет, а что?
— А где ты была вчера? — в его тоне чувствовались подозрение и ревность.
— Вчера… — Матильда не ожидала такого вопроса и сразу не сообразила.
Ах, да! Она отвозила Ролану новые эскизы своей книги. Ролан был в восторге и сказал, что она талантлива. Вообще, хороший он парень, этот Ролан. С ним было очень легко. Он умел быть простым и естественным. А главное, Матильде было приятно, что оценили ее работы. Она-то думала, что их никто не увидит.
— Ну, конечно! — Бернар был в ярости. — Вы с Роланом занимались твоей работой всю ночь напролет?
Он больше не верил ей. А этого волосатого очкарика он и вовсе хотел убить. Мерзавец!
— Я говорю тебе: я отвозила свою книгу Ролану, — Матильда старалась сохранять спокойствие, хотя незаслуженная подозрительность Бернара начинала раздражать. Он молчал.
— Ты меня слышишь? Почему ты молчишь? — она старалась быть дружелюбной. — Ты вздумал ревновать меня к Ролану. Но это просто глупо, Бернар.
— Я тебе не верю, — он уже не кричал, а орал в трубку. — Ни одному твоему слову! А мне все равно. Я не собираюсь больше с тобой встречаться!
Он сам не понимал, как еще не разбил тогда телефон, потому что был так зол, что забыл даже попрощаться с консьержкой. Хлопнув Дверью (отчего жалобно скрипнуло стекло), он выскочил на улицу.
Глава Семнадцатая
Матильда готовилась к приезду Филиппа. Она даже забросила рисунки полностью и посвятила себя дому. Поменяла шторы в библиотеке. Вместо старых зеленых она купила светло-коричневые с золотистым узором. До блеска натерла паркет во всех комнатах, убрала пыль, полила цветы. Кроме того, были кое-какие новшества и в спальне.