Соседка
Шрифт:
— Я и не знал, что у вас такое замечательное чувство юмора, — сказал он. — Мне с вами, можно сказать, повезло.
— Дети любят смешное. И вот, что я выдумала, — Матильда показала свою последнюю работу, изображающую ленивого школьника.
Их беседу прервал подошедший официант. Он склонился к Ролану:
— Простите, пожалуйста. Вы видите того господина в баре? Он спрашивает мадам Жюво. Я сказал: «Ее нет», но он не верит. Он пришел еще утром.
Ролан и Матильда посмотрели в сторону бара.
— Я узнаю, в чем дело, — Ролан поднялся. — Извините, Матильда.
Она продолжала наблюдать за незнакомцем. Ролан поспешил к бару.
— Странный человек пришел, — сказал официант Матильде. — Все рассматривает, расспрашивает о мадам Жюво.
Матильда еще раз посмотрела в ту сторону. Ролан что-то говорил ему. Через несколько минут он вернулся. Ролан был очень удивлен. Мадам Жюво никогда не рассказывала, что в Новой Каледонии у нее есть друзья. А этот тип приехал прямо оттуда, чтобы повидать ее. И даже говорит, что давал телеграмму, предупреждая о приезде. Странная история… Видимо, она ничего не получала. Она бы не уехала. Уж он-то знает мадам Жюво.
Они видели, как незнакомец быстро вышел из бара, поспешил к машине, стоявшей за кустами сирени, и уехал прочь.
— Чудесная клубника! — воскликнула Арлетт, раскусывая большую красную ягоду.
В тот день они с Бернаром были приглашены на ужин к Бушорам.
— Я положу еще, — сказала Матильда. — А скоро будет кофе.
Она направилась на кухню.
— Нет, я не пью кофе вечером, — сказала Арлетт. — Лучше чай.
— А мне кофе, Матильда, — Филипп был страшным кофеманом. Он страдал от низкого давления, и кофе придавал тонус его организму.
Бернар вызвался помочь хозяйке. На кухне они были вдвоем. Бернар варил кофе, а Матильда нарезала сыр. Бернар поднес шипящий кофейник.
— Ты будешь кофе? — спросила она, разливая его по чашкам.
Вместо ответа он схватил ее за руку и повлек в угол, откуда Арлетт и Филипп не могли их видеть.
— Завтра в пять я жду тебя в гостинице, — он коснулся губами ее уха. От его горячего дыхания по телу Матильды пробежала дрожь.
— Н-нет, нет… — она волновалась.
Бернар хотел поцеловать ее, но она испуганно отшатнулась и громко спросила:
— Бернар, вы принесете чашки?
Он взял поднос. Матильда несла сахарницу и сыр.
— Вы неплохо обставили комнату, — заметила Арлетт.
Действительно, из серой и необжитой, получилась уютная гостиная. Бордово-красная обивка дивана и кресел прекрасно гармонировала с розовыми обоями и красным абажуром люстры. Красный интерьер дополнили тяжелые бордовые шторы и мягкий цветной
— Да, по-моему неплохо, — сказал Филипп. — Камин такой большой. Вот только пианино не на месте.
В самом деле, пианино было старомодным и громоздким, плохо сочеталось с современной обстановкой комнаты.
Матильда принесла бутерброды и пригласила всех к столу.
— Сахар, пожалуйста.
— Благодарю.
На диване, где сидел Бернар, она увидела небольшой сверток, перевязанный белой ленточкой.
— А что это такое? — спросила она.
— Это тебе подарок, — ответил Филипп. Он улыбнулся.
Матильда взяла в руки сверток.
— У вас сегодня день рождения? — спросила Арлетт.
— Нет, у меня в мае день рождения…
От неожиданности Матильда немного растерялась. Обычно Филипп не любил делать подарки. Вернее, не умел делать этого.
Поэтому все вещи Матильда покупала себе сама или когда они ходили по магазинам вместе.
— Это подарок перед разлукой, — сказал Филипп.
Сразу не сообразив, Матильда бросила на него недоуменный взгляд. Бернар тоже удивленно посмотрел на Филиппа.
— Я уезжаю на три дня, — спокойно продолжал тот, — Матильда не хочет ехать со мной. Она надумала здесь что-то переставлять. Я не удивлюсь, если пианино будет на крыше.
Филипп и Арлетт рассмеялись, а Матильда и Бернар загадочно переглянулись. Она разворачивала пакет.
— Сейчас посмотрим. Кажется, я догадываюсь.
Матильда разорвала бумагу.
— В прошлое воскресенье мы гуляли по городу и зашли в магазин. Это платье ей очень понравилось. Она примерила его…
Он смотрел на Матильду. Она улыбалась. Он обожал ее за такую улыбку.
— А потом? — спросила Арлетт.
— Потом она заметила, что его нельзя надевать: оно слишком экстравагантно.
Матильда достала платье. Оно было совсем легкое, из прозрачного красного шифона с цветной каймой понизу. Ее глаза радостно светились.
Бернар не мог оторвать от нее взгляда. Она прелесть. Он хотел ее. И ревновал. Ему хотелось самому покупать ей платья, дарить подарки, любоваться ее красотой. Он завидовал Филиппу и в то же время знал, что сердце Матильды принадлежит только ему, Бернару.
— Отличное платье, Матильда, — сказала Арлетт. — Сейчас такие носят.
— Но вы не видели его на мне…
— А ты примерь! — Арлетт и Филипп сказали в один голос.
Она посмотрела на Бернара. Он сидел молча, нахмурив брови. Ему неприятно было все это. Он хотел быть с ней вдвоем, только вдвоем. И чтоб никакого Филиппа, никакой Арлетт. Они были лишними. Они мешали. Ему так хотелось взять ее на руки и целовать, целовать до потери рассудка.
— Отличная мысль! — сказал Филипп. — Примерь, пожалуйста.