Сорок третий 2
Шрифт:
Она наблюдала почти в прямом эфире, как журналистская свора, сильно натерпевшаяся от Сыска за последние годы, неторопливо и тщательно снимает с них стружку, постепенно вгрызаясь всё глубже и глубже.
Сначала пошли очевидные вещи. «Превышение полномочий», «необоснованное применение оружия», «угроза жизни офицера армии». Потом подтянулись старые истории: «а вот два года назад, когда пропал свидетель…», «а вот в том деле, где показания внезапно изменились…» И везде мелькал один и тот же герб ведомства.
Редакционные
Другие не стеснялись. «Если Сыск продолжит искать врагов короны в офицерских рядах, то им придётся взять на себя функции армии, флота и егерей».
Возможно, утром в редакции поступит распоряжение Канцелярии сбавить обороты или вовсе прекратить тему. Телефонный звонок в духе: «Статья была эмоциональна, но тематика исчерпана». Но на ночь глядя этим просто некому было заняться. Люди, способные давить на редакторов, тоже спали или пили, услышав про скандал не торопились принимать меры.
И вся журналистская свора, и вся журналистская рать, до этого годами терпевшая от Сыска наезды, проверки, «дружеские беседы», рвала вяло подёргивающееся тельце Королевского Сыска с неожиданной аккуратностью.
Не истерично, не топорно, а методично. Цитата из устава, кадр, где майор целится в офицера с орденами, сухой комментарий военного юриста, кадр, где того же майора ведут под локти в наручниках.
На одном канале ведущий сдержанно сказал:
— Мы ни в коем случае не ставим под сомнение важность работы Королевского Сыска. — И, сделав три вдоха, добавил: — Мы лишь ставим под сомнение их представление о том, кого именно надо ловить.
Где-то в этот момент Альда поймала себя на том, что смотрит уже не как обыватель и не как дочь герцога, а как будущий стратег. Она видела, как один неверный выстрел превратился в идеальный повод перераспределить влияние в верхах. Кто-то наверху уже наверняка считал сколько процентов отрежут у Сыска добавив егерям, разведке и Внутренней Безопасности.
Она выключила дальногляд только тогда, когда на одном из каналов ведущий, покрывая усталой улыбкой чужое падение, явно еле сдержался, чтобы не сказать:
— А теперь - погода. Хотя, кажется, для кого-то она уже никогда не будет ясной.
Но в самом жирном плюсе оказался, конечно, Егерский Корпус, умывший старую и заслуженную спецслужбу так, что запах от этого будет ощущаться долгие годы.
Там, где Сыск десятилетиями строил образ «грозной тени, что стоит за спиной закона», егеря за неделю превратили их в коллективного шута, стреляющего не туда, куда надо, и попадающего не в тех, в кого следует, а в тех, в кого совершенно не следует.
Командующий Корпусом, генерал Зендо Корвос, в оперу не поехал. Жена вздохнула, приняла судьбу и ушла наслаждаться
А сам генерал умелыми и хирургически точными движениями дирижировал скандалом, расчищавшим перед ним оперативное пространство.
Инцидент со старшим лейтенантом случился не просто кстати, а лучше и придумать нельзя. Как если бы сам бог войны сказал: «Хочешь отыграться за все те годы, когда вас считали просто лесными бешеными псами? Вот тебе повод».
В этом спектакле Егерский Корпус выглядел элитой. Красавец офицер в орденах, сдержанный, пострадавшей от чужой глупости, но не потерявший достоинства, а Сыск — жалкими клоунами, которым почему-то выдали оружие и забыли объяснить, куда им не стоит целиться.
— На радостях, — мрачно усмехнулся Корвос в узком кругу, — можно было бы сразу капитана дать этому барону.
Мысль была приятная: герой Пустошей — капитан. Звучит. Но, подумав, генерал отложил это дело «до лучших времён» — для сохранения чистоты процесса.
Если сейчас, на волне скандала, сразу взлетит и звание, и награды, это будет выглядеть не как взвешенное решение, а как истерика: «нас обидели - мы наградились». Нет, так дела не делаются. Хороший командующий знает: иногда лучше на полгода притормозить, чтобы через год иметь возможность сделать шаг без лишних вопросов.
Тем временем, давая задания офицерам штаба, разносившим по редакциям пухлые приятно хрустящие конвертики с «уточняющей информацией» и «дополнительными материалами по инциденту», он мельком окинул взглядом стол и глаза наткнулись на папку с «Делом банды Шинго Мясника».
Жестом остановив докладывавшего майора, он подтянул папку к себе, пролистал, и ткнул пальцем в документ от прокуратуры.
— Вот! — выдал он искренне. — Всё нужно самому делать. Никто жопу не поднимет. Бездельники. А? Майор? — он перевёл тяжёлый взгляд на зама. — Почему я должен это вспоминать сам?
Заместитель начальника оперативного отдела благоразумно промолчал о том, что доложил об участии старлея в ликвидации банды ещё два дня назад, и доклад был встречен ободряющим «угу», после чего генерал переключился на звонок из министерства и ушёл в эмпиреи от осознания сверкающих перспектив.
Опыт подсказывал: напоминать начальству, что «я же говорил» — путь простой, но не ведущий вверх.
Впрочем, генералу ответ и не требовался.
Он внимательно вчитывался в текст, тихо охреневая от того, как это он сам всё пропустил. Ведь читал же! Но всё как-то проскочило мимо - фоном, под важные переговоры, под составление речи, под выбор галстука.
А ведь фитиль-то вставили не просто жаркий, а как вовремя! Прокуратура аккуратно формулировала: «участие военнослужащего Корпуса в раскрытии и уничтожении преступной организации…» — это уже был не просто эпизод, а законный, зафиксированный вклад.