Сорок третий 2
Шрифт:
А тем временем молодые люди, пообедав, отправились в парк Стальвон — место, которое любой марсанский гид называл «если вы не были там, вы не были нигде». Там располагался самый крупный зоопарк королевства, ботанический сад и океанариум. Огромная территория с многоуровневыми террасами, искусственными водопадами, прудами и бесконечными развлекательными заведениями, как нельзя лучше подходила для прогулок людей, у которых с одной стороны — нервы, изношенные войной и бизнесом, а с другой — вполне живой интерес к тому, как
У центрального входа висела карта, на которой парк напоминал что-то среднее между картой военной кампании и схемой крупного торгового центра: «Вы здесь», «Туда идти страшно дорого», «Туда идти страшно далеко». На ней зелёными пятнами обозначались зоны фауны, голубыми — водоёмы, а блестящими значками — точки общепита, где можно было оставить половину месячного оклада за кусочек торта в форме турхона.
Взяв в прокат небольшой четырёхместный автомобильчик на электрической тяге — смешную пузатую машинку с тихим моторчиком и ограниченной скоростью, чтобы особо резвые посетители не устраивали гонки по ландшафтам, — они поехали смотреть местные чудеса.
Самое интересное для Ардора показывали на технической площадке. Там стояли опытные образцы техники и всякие прочие чудеса науки: макеты боевых машин в «мирном» раскрасе, демонстрационные образцы левитирующих платформ, прототипы сельхозмашин, которые ещё только пытались сделать устойчивыми к фермерским рукам.
Один особо гордый инженер демонстрировал «самоочищающийся бронетранспортёр», по стенкам которого лилась вода.
— Видите, — пояснял он, — грязь сама сходит.
— А если кровь? — невинно поинтересовался Ардор.
Инженер на секунду задумался, потом решил, что это, наверное, был юмор, и поспешно переключился на рассказ о расходе энергии.
Дам интересовали зверюшки и цветы, что вполне объяснимо. С техникой они работали каждый день. Отчёты, договора, схемы поставок, графики. Броня, пушки и финансовая аналитика стали частью их обычного фона. А вот смешных зверьков в офисах немного, а цветов ещё меньше. Разве что в вазе у приёмной, и то — пластиковые.
Поэтому, едва они выехали с «технической» стороны, Гарла Эсгор с тем самым профессиональным блеском в глазах делопроизводителя определённо заявила:
— Теперь зверюшки. А то от ваших железок циферки в голове начинают сами по себе складываться.
Альда согласно кивнула. Для неё смотреть на очередной опытный образец броневика было примерно так же интересно, как для обычного человека — на очередное изменение закона о налогах.
Местная фауна уже давно не удивляла Ардора. Условия обитания определяли облик животного сильнее, чем любые гены, и то, что здесь занимало нишу свиньи, выглядело почти так же, как земная свинья — если не смотреть слишком пристально в анатомический атлас. Псы, коты и прочие высшие животные были пугающе знакомы: та же пластика тела, та же наглость во взгляде, та же уверенность, что мир создан для них.
Правда, имелись небольшие различия в анатомии,
Но общую картину это принципиально не изменяло. Если оно хрюкает, ест из корыта и подозрительно умно смотрит на ведро, — значит, свинья.
Поумилявшись выводку горной кошки с ослепительно сверкающим белым мехом, которая, конечно же, никакой не кошкой себя не считала, а смотрела на людей с выражением: «Если бы решали мы, кто кого держит в клетке, всё выглядело бы иначе», они перешли к водной части программы.
Зайдя в огромный аквариум со страшными зубастыми акулами и гигантскими черепахами, они некоторое время медленно двигались вдоль прозрачных стен, за которыми жизнь шла в своём, глубинном темпе. Акула лениво проплывала мимо, даже не пытаясь изображать агрессию. Черепаха, поношенная временем, смотрела так, словно видела уже пять смен королей и три реформы налоговой системы.
— Вот они, истинные мудрецы, — заметила Альда. — Медленные, молчаливые и никому ничего не должны.
— Что неудивительно при такой продолжительности жизни, — добавил Ардор.
После акул и черепах по сценарию шло примирение с реальностью. Они съели по мороженому, причём дамы взяли себе «двойное с орехами» и совершенно не мучились совестью, а он — скромный стаканчик, чтобы не разрушать образ сурового офицера, и выпили по чашке горячего отвара цветов салты.
Салта, слегка сладковатая, c цветочным ароматом, успокаивала нервы и немного облегчала совесть: «Да, мы едим сладкое, но запиваем же травами!»
Уже когда солнце отчётливо засобиралось на закат, заливая террасы парка мягким оранжевым светом и вытягивая тени, они, слегка утомлённые, но заметно повеселевшие, поехали в музыкальный театр.
По словам дам, там давали уморительную пьесу про слугу, ухитрившегося услужить сразу двум господам одновременно.
— Очень жизненно, — хмыкнул Ардор. — Особенно для генералов и политиков.
— Или и семье, и акционерам, — добавила Альда.
— Или и начальнику, и собственной совести, — добила Гарла.
И вся компания дружно рассмеялась, уже предвкушая, как будет сидеть в мягких креслах, слушать, как на сцене кто-то изображает хаос, и наслаждаться тем редким моментом, когда хаос создают не они.
Всё это время, нанятые Лабрисом люди разыскивали их, но на огромной территории парка это было сделать совершенно невозможно. Стальвон, с его многоуровневыми террасами, мостиками, тропинками, лифтами, тоннелями и тысячами людей, был идеальным местом, чтобы потерять кого угодно, кроме собственного ребёнка — и то только потому, что он сам найдёт дорогу на сладкое.