Сорок третий 2

Земляной Андрей Борисович

Эти цифры совершенно сносили всякий конструктив в мыслях двух светских засранцев, и когда на телефон в машине Лабриса позвонил один из стукачей в окружении Альды и рассказал, что они с офицером — егерем сейчас сидят в ресторане, совершено унесло остатки здравого смысла.

Он отбил связь, и тут же набрал номер начальника охраны отца.

— Бурги. Надо убрать одного гадёныша.

— Кого на этот раз? — Бурги Пигорс уже не раз «решал вопрос» для сына хозяина, и не всегда это было просто. Но старый граф был весьма плох, а Пигорс уже так врос в его хозяйство,

что менять место работы ему категорически не хотелось.

— Ну егерь этот. Которого уже второй день показывают.

Бурги думал долго, перебирая варианты, и по всему выходило что сменить место работы куда перспективнее чем переселиться на два метра под землю, после того как его найдут. А найдут точно и Сыск, которого тут же обвинят в мести, сделает это, не считаясь с затратами и усилиями.

— Нет.

— Что значит «нет»? — Лабрис даже припарковал машину, чтобы спокойно поговорить. — Егерёныш какой-то…

— Сейчас на нём словно все прожекторы столицы, господин Таргор. Если мы хоть чуть дёрнемся на него, нас найдут и на том свете.

Лабрис загнал аппарат в гнездо, едва не сломав прочную конструкцию, и зло усмехнулся.

— Ну, значит сам.

[1] ПТСР — Посттравматическое стрессовое расстройство. Психическое расстройство, которое развивается в результате тяжёлого травмирующего события. Чрезвычайно тяжёлое заболевание психики, излечиваемое с большим трудом и не всегда.

Глава 12

Новости в столице подобны верховому пожару и распространяются быстрее, чем идёт человек, а иногда и быстрее, чем человек успевает закрыть рот. А последствия несут не менее разрушительные, только горят не леса, а репутации, брачные планы и деловые структуры.

Весть о том, что красавчиком-егерем заинтересовалась наследница огромного состояния Зальтов, всколыхнула Общество, но никого по-настоящему не удивила. Скорее вызвала коллективное: «Ну да, логично. А кого ей ещё?»

Старший лейтенант весьма хорош собой, высокий, широкоплечий, с правильным лицом и тем самым взглядом, от которого у впечатлительных дам замирает дыхание, а у впечатлительных мужчин - слегка поднимается рука, проверяя, всё ли в порядке с кобурой. Обласкан командованием, барон, да и вообще по статьям - вполне призовой самец.

Так что даже брак принцессы вон Зальт с таким персонажем никого бы не удивил. Ну… почти никого. Престарелые тётушки в провинции, конечно, вздохнули бы: «Раньше-то как было: принцесса - принцу, герцогиня - герцогу, всё чин по чину…» Но даже они, вспомнив фамилию Зальт, быстро бы успокоились: «Главное, чтобы не игрок».

Конечно, в каком-то смысле неравный брак, но совсем чуть-чуть. С одной стороны, герцогская дочь, концерн, миллиарды, имя, известное в половине мира. С другой: барон с северными корнями, но уже с таким списком боевых наград, что некоторым герцогам остаётся только пересказывать чужие подвиги за ужином.

Да и девушке, не так давно подвергнувшейся похищению, хочется рядом иметь защитника, а не комнатное растение

с хорошей родословной и влажным взглядом.

Комнатные растения были в дефиците только у флористов. В остальном же столичное дворянство ими было укомплектовано с избытком. Настоящих хищников среди столичных аристократов немного. Те, кто когда-то умел держать в руках меч или метатель, давно ушли заменённые теми кто так же ловко пользовался пишущей машинкой и печатью.

Кроме того, Альда уже входила в состав Совета директоров концерна Зальт. И это не просто «сидит в кресле и красивые бумаги подписывает». Это означало, что она уже в игре, где на стол кладут не букеты, а пакеты акций, контракты миллионные состояния и судьбы. И это некоторым образом выводило её из-под целой кучи светских правил и установлений.

Самостоятельная дама с весьма солидным капиталом и независимым положением в обществе могла себе позволить и не такие шалости. По сравнению с некоторыми брачными экспериментами прошлых веков «герцогская дочка и егерь — барон» выглядело даже скучно выдержанным решением.

Но всё вышесказанное, конечно, не отменяло жгучей, едкой, почти кислотной зависти тысяч юных дам, каждая из которых уже мысленно примеряла, как будет выглядеть китель егеря на спинке их кровати — аккуратно брошенный, с кортиком на тумбочке — и… возможно, как он сам будет смотреться рядом с ней в Храме Всех Богов, под куполом, в окружении родственников и завистливых подруг.

А тут - эта. Без шансов вообще.

Вон Зальта, кроме того, что писаная красавица со стройной фигурой, ещё и неприлично богата. Это, с точки зрения брачной арифметики, всё равно что в игре в таблички сразу собрать «старший цвет»[1]. Остальным участникам партии остаётся только вежливо сложить карты и сделать вид, что они невероятно рады выигрышу подруги.

Но вместе с тем, одно появление егеря с дочерью герцога и её секретарём вновь подогрело общественный интерес к молодому офицеру до стадии кипения.

Если до этого к нему относились как к интересной, но далёкой фигуре: «вот там, где-то бегает по Пустошам наш герой, иногда кого-то убьёт, иногда кого-то спасёт» — то теперь он внезапно оказался в центре городской сцены.

Его видели на выставке, где они вместе рассматривали технику, в парке, где он шёл рядом, а её секретарь нёс сумку с телефоном, в ресторане, где ему явно не хватало одной вилки, чтобы отбиваться по очереди от взглядов.

И каждый такой выход подбрасывал дров в костёр сплетен.

— Видела? Он ей стул подвинул!

— Видела. А как он на неё посмотрел?

— А как на него посмотрела её секретарша?

— Вот это, кстати, отдельная тема…

Общество, как обычно, разделилось на лагеря.

Одни восторженно шептали: «Вот это пара! Он - сталь, она - лёд. Вместе будут властвовать над миром».

Другие скрипели зубами: «Сначала герцогская дочка, потом, глядишь, и до принцессы доберётся…»

Третьи прагматично подсчитывали: «Если он закрепится в Зальтах, то за ним встанет весь их концерн и кому-то это очень помешает».