Сообщники поневоле
Шрифт:
– Сам их ешь, – бурчу в ответ, по сторонам оглядываясь. Сегодня праздник какой-то? Чего все вырядились как на свадьбу? Рядом с нашим столом сидит дядечка в пиджаке.
Август на дворе. Жара плюс тридцать, а он в пиджаке.
Другое дело я. Шорты и майка. Хоть не сопрею.
– Знакомого увидела? – с интересом спрашивает Фил, листая меню.
– Здесь? – едва ли не прыскаю от смеха. – Мои знакомые на фуд-кортах питаются.
– Ну, насколько я понял, Смирнова твоя - любитель ресторанов и всего шикарного.
Настя?
– Чего ты к ней прицепился? Постоянно гонишь на девчонку. У меня только один вариант: влюбился. Окончательно и бесповоротно. Но не хочешь отбивать и ставить крест на дружбе с Обашкиным.
Он резко отложил меню в сторону и посмотрел на меня.
Да какой там посмотрел, дыру во мне прожег.
– По этой логике, ты – влюбилась в Славика. Сама к нему придираешься.
Фу-у-у. Меня тошнит.
– Никогда вслух так больше не говори. Даже слышать противно. Бр-р-р. Просто твой Обашкин - двуличный тип. Он хочет казаться хорошим, но меня не проведешь. У меня нюх на таких.
– Так чем же Смирнова от него отличается?
– Вот заладил. Говорю же, Настя – тургеневская девушка. Наивная до ужаса, а такие люди двуличными быть не могут. Я ее год знаю, успела понять.
– Со Славиком мы знакомы с первого класса.
– Поздравляю вас. Когда свадьба?
Кривляюсь, но он сам виноват. Решил тут дешевыми аргументами в меня кидаться. Да Довлатова обмануть - как два раза на асфальт плюнуть. Я бы с легкостью с этим справилась.
– Тебе в кофе сколько ложек яда добавлять?
– Поняла, молчу.
Конечно, не всегда я грань дозволенного вижу, но сейчас мне Филька ее через лупу продемонстрировал.
– Обашкину надо показать, что он теряет, ставя штамп в паспорте в таком возрасте. Напомнить, как было весело до встречи с Настей. Уверен, через несколько таких напоминаний он удалит ее номер из телефона.
– Офигеть ты злой. Даже Гринч со своими попытками похитить Рождество добрее будет. Не забывай, что ты говоришь о девушке, у которой сердечко ранимое. Сочувствия совсем нет?
– Поверь, если Смирнова встретит парня побогаче, она сама забудет про жениха.
Судя по выражению его лица – он действительно верит в это. Еще как верит. Только вот объяснять мне ничего не собирается. А мне, по сути, и не нужны его объяснения. Я знаю, что Обашкин не подходит на роль мужа для Насти. Только она сама должна это понять. Сама. Без разбивания сердца и без предательств. Я на себя грех брать не рискну. Может, я и не самая лучшая в мире подруга, но не до такой степени, чтобы калечить чужую жизнь.
– Довлатов, у тебя голова не болит? Корона не давит на черепную коробку? С какого фига богатые думают, что всем от них нужны только деньги? Что вы за люди такие?
Да,
– Обычные люди, которые с легкостью могут определить, чего от них хотят. И нет у меня короны на голове, просто твоя Смирнова этого еще не поняла, поэтому и продолжает корчить из себя невинность.
– А твой Обашкин гад.
– Вы готовы сделать заказ?
– спрашивает девушка, и, о чудо, ко мне обращается.
– Этому молодому человеку принесите осьминога.
Улыбаюсь и всем своим видом даю ей понять, что сейчас мы не готовы ничего заказывать. Открываю меню и нахожу цену на этого самого осьминога.
– Сколько он стоит? Да вы офигели? Хотела сама оплатить и по голове тебя им шарахнуть, но нет уж. За твой счет гулять будем.
Ой, я сказала что-то смешное? Или откуда эти хрюкающие звуки, похожие на смех?
– Сажина, откуда ты такая взялась?
– Красивая?
– Ненормальная.
– Сам такой. И план у тебя фиговый.
– Придумай свой. С удовольствием послушаю.
– Да легко. Даже думать особо не придется.
Не ожидал, что соглашусь?
– Завтра расскажу. Теперь вези меня домой.
– Так мы заказ не сделали. Я с утра ничего не ел, а потом вообще в больницу попал. Блин, как это я сразу про его палец не вспомнила?
– Больно, да? Покажи.
М-да, еще один наивный человек в моем окружении.
Когда Фил протягивает мне руку, я щипаю его за ладонь и удовлетворенно выдыхаю, когда он дергается, как маленький ребенок.
– Черт!
– Это тебе за Смирнову. А теперь поехали, по дороге купим шаурму. Хоть поешь, как нормальный человек.
Глава 16
– Вкусно?
– спрашиваю у Довлатова, когда он откусывает маленький кусочек от аппетитной шаурмы с сочной курицей и овощами. Клянусь, мой желудок в этот момент возвел меня в ранг предателей тела и запел скорбную песнь на всю улицу, пока я смотрела на Фила. Да-а-а, сейчас-сейчас Карлсон упадет ко мне в ноги и станет благодарить за царский обед, который я организовала ему. Это вам не мерзкие устрицы, между прочим. Эта пища бога Студентиуса, покровителя всех малобюджетных студентов. Филимону такое и не снилось.
– Ну… Понравилось?
Вот каждое слово приходится из него вытягивать. Такими темпами через несколько секунд я сама себя благодарить начну, а этот немтырь так и будет молча стоять и башкой своей кивать.
– Нет. Как ты это ешь?
Это как, вообще?
После таких слов его даже казнить мало будет.
– Молча, Довлатов. Я ем молча и с улыбкой на лице. Поэтому повторяй за мной и не порть аппетит своей кислой физиономией. – Делаю большой кусь, и у меня на автомате глаза от удовольствия закатываются. – Не выпендривайся. Все равно малинового варенья с собой нет.