Сообщники поневоле

Снатёнкова Алёна

– Ох, Марусь, - говорит мне в спину хозяйка, - а ты как машину-то угадать смогла?

В самом деле, как?

– Так в нашем дворе таких нет. Предположила, баб Валь. Интуиция.

– А-а-а. Я бы точно не додумалась, по мне, они все на один капот. – Что правда, то правда. Мы однажды из магазина возвращались, и мимо нас свадебный кортеж проезжал. Так баб Валя лимузин запорожцем назвала и не понимала, чего я ржать вздумала. – Марусь, ты спереди садись. Не дашь Филиппу скучать.

Хотите устроить себе незабываемую поездку? Закажите попутчика Марусю

Сажину. «Маруся Сажина, десять километров пролетят, как одна секунда, и вас не укачает». Суперслоган. Где мой бульдозер с деньгами?

Но делать нечего, сажусь под ухмылку Довлатова.

– Вот же старая калоша, я сумку у Фроськи оставила, – щебечет не совсем калоша и пулей выскакивает из машины. – Ждите. Без меня не уезжайте.

– Так давайте я сбегаю. Чего вы ходить будете? – другими словами: пожалуйста, умоляю, я не готова остаться с Карлсоном наедине.

– Сиди, Маруся. Я сама.

А-а-а. Понятно все с вами, Сергеевна. Она специально обратно вернулась, чтобы бабе Фросе машину из окна показать. Пенсионный детский сад, который никогда не закончится.

– Фил, а твой папа будет?
– спросила, скрещивая пальцы.

– Будет ли отец у себя дома? Даже не знаю.
– Сарказм, да? Заслужила.
– Конечно будет. Когда я выезжал, мать заставляла его галстук надеть. Хотя мы всегда в галстуках ходим. Во дворце живем все-таки.

– Не смешно.

– А я и не смеюсь. Чтобы смеяться, нужно у принцессы разрешения спросить.

– Довлатов!

– Знаешь, я с тобой скоро психом стану. А сейчас тогда кто ты?

– Или нормальным человеком. Хотя, может, и убийцей. От меня многое зависит, конечно.

Фух, если буду держать рот на замке, то все пройдет как по маслу. Убью двух зайцев: и с Филом поговорю, и бабу Валю в беде не брошу. Я ведь справлюсь? Что за вопрос? Конечно, у меня все получится. Раз плюнуть. Наверно.

Глава 20

Так, так, так.

Ну-с, сейчас посмотрим, что там за дворец у Довлатовых. Судя по всему, мы уже свернули на нужную дорогу, и вон впереди виднеется президентский забор. Почему президентский? Так за ним и здания трехэтажного не видно. Вот не понимаю, какой смысл покупать шикарный особняк, чтобы потом его от людских глаз прятать?

Непонятно.

Я… Я. Даже веточку на территории не посадила бы, не то что заборище. Чтобы вообще помех для просмотра не было. Да я бы рядом с домом маяк построила. Пусть светится и на земле, и в космосе. Все, абсолютно все должны будут знать, в каком доме сама Сажина живет. О, а рядом с дверью унитаз золотой стоял бы. Последний штрих, так сказать.

А тут… Скукота, да и только. Небось, по периметру верзилы со стволами ходят, и, если вдруг кто-то попытается близко к воротам подойди, все. Дротик в попу, и привет мусорке.

– Марусь, ты только глянь. Красота какая.

Где? Я кроме двух березок ничего не вижу.

– Угу, – мычу, а сама на Фила смотрю, мол, где обещанный замок? Принцесса тут, а королевского

жилища все еще нет.

– Надеюсь, в этот раз ты не заберешься в мою комнату, – шепотом говорит парень.

– А что такое? Не понравилось под кровать щемиться? Не знаю, я до сих пор этот момент с гордостью вспоминаю.

Чего? Снова рычит?

Надо как-то решать проблему с его нервным состоянием. И я даже знаю как. Мамин сосед фармацевт-самоучка. Его как с работы уволили, так он в депрессию и впал. А потом, по его рассказам, конечно, нашел в какой-то газетенке верное средство по избавлению от стресса. Настойка зверобоя. Угу. Мужик каждое утро светился от счастья. Правда, спился вскоре. Видно, дозу увеличил. Но Довлатов мальчик правильный. С рецептом разберется.

– Когда-нибудь и у меня такие воспоминания будут.

– Не, Фил, даже не надейся.

– Посмотрим.

– Посмотрим.

В гляделки играем? Ха, у меня черный пояс.

– За дорогой следи.

– Вообще-то мы стоим, а твоя тетя Валя уже с моей матерью разговаривает.

Да? Вот черт рогатый, я из-за него все пропустила.

– Мог бы и сказать.

– Зачем? Я люблю, когда на меня девчонки смотрят. Не стал лишать себя этого удовольствия.

Да он… Да он…

Из машины он выскочил, нарцисс недоделанный.

– Валюша, как же я рада тебя видеть.

Ой, какая мамка у Довлатова красивая. Такая высокая, что я даже в прыжке до ее макушки не достану, вся такая статная, ухоженная. И взгляд добрый, слава богу. Пирожками собственного приготовления не накормит, конечно, но с легкостью посоветует, какие брюки подходят под блузку.

– Лиля. – Я никогда не видела, чтобы хозяйка плакала. Правда. Никогда. А сейчас смотрю, как она еле слезы сдерживает, и самой зареветь хочется. Такой момент трогательный, что я и забыла, кто со мной рядом стоит.

Женщины еще несколько минут обнимались, а потом меня своими глазными софитами осветили.

– А это Маруся моя, – бабуля тычет в меня пальцем, не отходя от сестры.

– Приятно познакомиться, Лилия Сергеевна.

Что?

Могу я быть нормальной. Не надо Филу так удивляться.

– Какая девочка хорошенькая, – обращается ко мне Довлатова.
– Спасибо тебе, Маруся, за все.

Я так и не поняла, за что она меня поблагодарила, но переспрашивать не стала. Они снова болтать начали, а я ж девочка воспитанная, никого не перебиваю. Никогда.

– Чего ж мы на улице стоим? В дом. Все в дом, – говорит гостеприимная хозяйка.
– Валюша, как же я соскучилась. А все эта чертова гордость. Прости меня, дорогая.

Батюшки. Не врали, здесь и правда дворец. Вот прям такой, который в фильмах показывают. С колоннами, арками, огромными окнами и… Это купол?

Серьезно?

– Понравилось? – спрашивает Филимон, когда мы все с места сдвинулись и в сторону двери пошли. Без понятия, как так получилось, что баба Валя про меня забыла, но идти мне пришлось в хвосте рядом с Филькой. – Дворец?