Соннасарнова. Элит

Моргот Эл

— Больше ничего не хочешь сказать?

— Может, сходишь вниз и приготовишь настоящий?

— А чем тебе не нравится этот? Впрочем, у меня есть идея получше.

Кофе со столика исчез. Вместо него появилась черная бутыль с синим отливом, а возле нее два изящных бокала из черного хрусталя.

— Это лучшее вино Нави, — прокомментировал Тейн, протягивая ему наполненный бокал.

Фира заставил себя улыбнуться, беря протянутый бокал. На душе скребли кошки. «Словно пиявка, — подумал Кэйн. — Я прицепился к нему, словно пиявка».

Тейн с удовольствием

пригубил вино. Это было гораздо лучше, чем пить с тенью.

— Тост не скажешь? — спросил Фира.

— А за что тебе бы хотелось выпить? — лениво спросил повелитель теней, нехотя отрываясь от вина.

Фира на некоторое время завис над этим вопросом, глядя в темную гладь вина в своем бокале. «За что бы мне хотелось выпить? За то, чтобы ты от меня не устал? Или за то, чтобы Солнце был в порядке? А может, вновь поставить на первое место свои эгоистичные цели, и плевать на все?»

— За то, чтобы эта осень не кончалась, — неожиданно произнес он.

Тейн удовлетворенно улыбнулся.

— Вечная осень? Мне это подходит, — и он протянул бокал.

Хрусталь звякнул, тихо и грустно, как капля, скатившаяся с ветки в лужу. Так звучит осень.

— Из чего это вино? — встрепенулся Фира. — На вкус… довольно необычно. Но мне нравится.

— Это вино из цветов. Ты помнишь асфодели?

Фира кивнул.

— Оно из них?

— Да, из лепестков.

— А почему такое темное? — любознательно поинтересовался безумный исследователь.

— Ты уверен, что хочешь знать?

— Да, — уверенно кивнул Кэйн.

— Есть в Нави такие фрукты. Их сок черен, а по вкусу напоминает кровь. Но если смешать его с таким вином, получается божественный напиток. Вся трудность — правильно угадать пропорции.

— Здорово, — усмехнулся Фира. — К крови я… немного неравнодушен.

— Я знал, что тебе понравится.

Вместо ответа Фира допил оставшееся в бокале вино.

Повелитель теней снова вспомнил об обещанном желании. Но не стал напоминать Фире в этот раз. Ему бы очень хотелось услышать просьбу не покидать его. Никогда. Но Тейн был уверен, что Фира ни за что не попросит его об этом. Поэтому он только едва слышно вздохнул и осушил очередной бокал терпкого вина тьмы.

— Слушай, Фира, — Тейн оторвался от вина и посмотрел на него глазами, на дне которых притаились озорные искорки. — А можно, я буду называть тебя Светлячок? Пока ты светиться не перестанешь?

Фира озадаченно посмотрел на него. Он уже успел забыть о своей странной временной способности.

— Вот нельзя! — наигранно недовольно запретил он.

— Тогда я буду без разрешения, Светлячок, — безапелляционно констатировал Тейн.

— Ну и ладно, — Кэйн вскочил с кровати и направился к кухне.

— Ты за кофе? Я с тобой! — И Тейн, прихватив вино, направился следом.

— Удобно, — говорил он, спускаясь по лестнице, — ты отличный фонарик.

— Наверное еще и ночью читать удобно без света, — в тон ему заметил Кэйн.

— Надо будет попробовать, — воодушевился повелитель теней.

Фира вздохнул, видя, что Тейн идет за ним, точно хвостик, и не собирается

оставлять одного. А после всего, что он в порыве отчаянья наговорил… Хотелось побыть одному. Сквозь землю провалиться хотелось. И играть в беззаботность, излюбленный его прием, ну просто не хватало сил. Что обманывать самого себя, когда он говорил про то, как прицепился к Тейну и какой является обузой, в тайне ему хотелось услышать яростные опровержения своих слов. Он даже был уверен, что услышит нечто подобное. Пусть до конца не поверит, но услышит. Но он даже ничего такого не сказал. Ну да, это ведь правда. Чего отрицать очевидное. «Все дело в восприятии, — стараясь сохранять хладнокровие, убеждал себя Фира. — Вот он все еще тут и улыбается. И пусть я ни в чем не уверен, я могу радоваться тому, что есть прямо сейчас. И не думать». Но не думать сейчас было так же невозможно, как и просто забыть обо всем.

— Светлячок, — Тейн, все так и ходивший с бутылкой вина, подошел к Фире, возившемуся над кофе. — Почему ты светишься, но не улыбаешься? Ну улыбнись!

Кэйн вскинул глаза на него и быстро отвел взгляд, почувствовав, что сейчас не только не улыбнется, но и расплачется. То ли от злости, то ли от… От злости, однозначно. От злости на собственную беспомощность. Цилиндра нет, наглость, чтобы в который раз просить Тейна о помощи, почти на исходе, а тут еще и Солнце пожертвовал своей свободой ради него. Буквально-таки добил.

И еще он светится, как рождественская лампочка.

Кэйн внезапно истерично расхохотался.

— Я — фонарик! — кричал он сквозь смех, а из глаз потекли слезы.

От неожиданной реакции Фиры, Тейн выронил бутылку, которая разбилась бы вдребезги, не растворись она за миллиметр от пола. Легкое опьянение, охватившее Алкайдэ, мгновенно улетучилось.

— Да что с тобой такое, Фира?

— А что не так? — воскликнул тот. — Я же вроде улыбаюсь.

— Слезы. Твои слезы.

Кэйн провел рукой по глазам и уставился на влажную ладошку, будто только сейчас осознал, что не смеется. И нервно хохотнул.

— Ты плачешь, ты на грани истерики, ты едва не умер и ты спрашиваешь меня, что не так?

— А как бы ты себя вел, если б светился, как фонарик? — как ему показалось, резонно заметил Фира.

— Ну у меня как минимум не было бы истерики, — парировал Тейн.

— А я впечатлительный! — Фира снова рассмеялся. На этот раз — просто рассмеялся.

— Вот уж не сказал бы!

Кэйн закрыл глаза.

— Я все еще свечусь? — уточнил он.

— Все еще светишься, — подтвердил Тейн.

— А теперь? — Кэйн задержал дыхание.

— И снова.

Фира печально выдохнул.

— Кэйн, а почему ты не спросишь, как долго ты был без сознания?

Кофе был готов и Алкайдэ с удовольствием подтянул к себе кружку.

— А что? — напрягся тот. — Вроде как еще даже не вечер…

— Следующего дня! Ты не приходил в себя полтора суток.

— Оу.

Тейн отпил крепкий кофе, отметив про себя удивленно-растерянный вид Фиры.

— Что-то ты вообще не разговорчив, — нахмурился повелитель теней.