Сонька. Конец легенды
Шрифт:
— Может, велеть принести порошок?
— Само пройдет, — слабо усмехнулась Табба, положила руку на колено княжны. — Простите, что доставляю вам столько хлопот.
— Это пустое. — Та помолчала, решая, с чего начать. — Вы часто вспоминаете мать и сестру?
— Странный вопрос, княжна.
— Ничего странного. Мне важен ваш искренний ответ.
Дворецкий принес поднос с кофейным набором, откланялся и бесшумно удалился. Табба налила чашку, сделала пару глотков.
— С ними что-то случилось?
— Нет, разговор не
— Я все же не понимаю смысла ваших вопросов.
— Сейчас поймете… Неужели вам не хотелось бы их увидеть?
— Хотелось бы. А временами очень… Особенно когда тоска.
— А вы бы могли отправиться на Сахалин?
— Шутите?
— Вполне серьезно, сударыня.
— Странно… И вы ждете откровенного ответа?
— Да.
Актриса подумала, пожала плечами.
— Думаю, вряд ли. Во-первых, не вижу целесообразия. А во-вторых, полгода на пароходе… Нет, это выше моих сил.
Анастасия с торжественным злорадством посмотрела на нее.
— А вот князь Андрей видит целесообразие.
Табба на миг даже притихла.
— Простите, не поняла.
— Он намерен отправиться на Сахалин, чтобы встретиться с Михелиной.
— Он в своем уме?
— Сомневаюсь.
Бывшая прима на какое-то время замолчала, даже забыв про мигрень и кофе, наконец не без удивления произнесла:
— Вы хотите, чтобы я поговорила с ним?
— Это бесполезно. По этому вопросу его принимал даже великий князь. Но он стоит на своем. — Анастасия налила себе кофе, сделала совсем крохотный глоток. — Я бы просила вас отправиться в Одессу.
— Меня в Одессу? Зачем?
— Вместе с Андреем.
— Теперь я вообще ничего не понимаю.
— Сейчас поймете. — Княжна подсела поближе. — Пароход на Сахалин отправляется из Одессы. Неплохо было бы договориться с капитаном, дать ему достаточно денег, и Михелина обратным рейсом могла бы вернуться сюда.
— Но почему этим должна заниматься я?
— Андрей не совсем здоров. Он совершенно не приспособлен к жизни. И было бы неплохо, если бы вы помогли ему. Если вы этого не сделаете, мы можем просто потерять его.
— Но вы ведь знаете о моем отношении к князю? — усмехнулась Табба.
— Знаю. И считаю, что это тоже в пользу. В процессе поездки вы узнаете друг друга ближе, и в итоге либо что-то случится между вами, либо вы расстанетесь навсегда. Возможно, даже как друзья.
Табба поднялась, с натянутой светской улыбкой заявила:
— Я не сказала — да. У меня есть своя жизнь, свои дела, свои проблемы, которые предстоит решить. Простите… — и с подчеркнутым достоинством вышла из каминной комнаты.
В загородном конспиративном доме совещались трое: Ефим Губский, Беловольский и барон Александр Красинский. В комнате было довольно накурено, отчего Губский кашлял еще чаще, но никому курить не запрещал, потому как сам не мог отказаться от этой дурной привычки.
— Девица
— Неужели никто из былых ее воздыхателей не признал ее? — усомнился Беловольский.
— Абсолютно! Более того, директор театра настоятельно пытался уговорить мадемуазель выйти на сцену! Он просто влюбился в нее!
— Вот и отлично. — Губский, глуша платком кашель, поднялся из-за стола, прошелся по скрипучим половицам. — Если она так талантлива, смела, решительна, будем ее готовить к покушению на генерал-губернатора.
— Вопрос о покушении решен? — вскинул брови Беловольский.
— Да, центральный комитет принял решение.
— Но у нас проблема с деньгами, Ефим Львович! Товарищи из провинции жалуются, требуют! Некоторые даже шантажируют!
— Что вы предлагаете?
— Налет на банк. Мы об этом с вами говорили.
— Да, налет будет. Но уже без госпожи Бессмертной.
— С кем же?
— С вами, господин Беловольский.
— Со мной?!
— Да, с вами. Определите банк, изучите обстановку. Команда у вас есть, действуйте!
— Простите, но это крайне неожиданно.
Губский зло уставился на Беловольского, лоб его перечеркнула бьющаяся вена.
— А вы хотите, чтобы все было по плану, по расписанию?.. Лежать на печи и плевать в потолок? Нет, любезный Даниил Матвеевич! Мы обязаны жить по другому принципу! А принцип этот — каждый день опасность, каждый день смерть! — Он снова закашлялся, встал у окна и долго не мог прийти в себя от вспышки гнева. Сделал пару глотков прямо из графина с водой, сел за стол. — Госпожу Бессмертную готовить к акции срочно. Немедленно! Необходимо изучить особенности поведения генерал-губернатора, маршруты передвижения, наиболее подходящее место для покушения.
— Лучше всего, если это будет приемная генерал-губернатора, — негромко предложил Беловольский. — Он любит строить из себя демократа и в вольном режиме принимает просителей по средам в своей приемной.
— Что значит — в вольном режиме? — не понял Красинский.
— Без охраны, без какой-либо предварительной записи. Принимает всех, кого вынуждают обстоятельства.
— Господа! — с детским возмущением воскликнул Красинский. — Вы меня удивляете! Покушение на градоначальника — это ведь сложнейшее дело!
— А что вы так нервничаете, барон? — с иронией удивился Губский.
— Не нервничаю, а задаюсь вопросом! Если мы тщательнейшим образом не проработаем все детали будущего покушения, то не только провалим затею, но потеряем мадемуазель, о которой вы так трогательно распространяетесь! Ее или пристрелят, или же задержат. А уж ежели задержат, то как бы вся наша шайка-лейка не оказалась дружно в Департаменте полиции.
— Вы сказали — шайка-лейка? — повернулся к нему Ефим Львович. — Это вы о нас?