Сон льва
Шрифт:
В каждой поставленной им опере у Филиппо Сангалло было по одному или по два любимца. Он никогда их не забывал. Когда он возвращался в Рим, они играли новые роли в мизансценах его снов. Порой кто-нибудь из них навещал его, как и Максим.
Действительность всегда разочаровывает.
— У тебя слишком длинная шея для короткой стрижки.
Больше старик ничего не говорит. Ни приветствия, ни приглашения войти. Резко поворачивается и исчезает в темноте своего жилища. Максим колеблется, пойти ли ему за ним следом, но вот в глубине квартиры Сангалло открывает окна.
— Посмотри-ка! — Сангалло стоит в своем кабинете, нагнувшись над бюро пятнадцатого века, который он использует как рабочий стол.
На обороте эскиза декораций он рисует несколькими линиями лицо Максима — его глубоко посаженные глаза, шею, широкую грудь.
— Это лицо красиво, но высокомерно. Оно словно отделено от твоего
Широким движением он сдвигает все бумаги и уголь на край мраморной столешницы.
— Но теперь к делу. Ты ел? Ощутил ли ты уже вкус солнца в Пьемонтском меде?
«Без статистов, — всегда говорил Филиппо Сангалло, — человек, не прожив и полжизни, заснул бы со скуки».
Юноши и девушки, наряженные еще шикарнее, чем певцы, обходились в его постановках дороже всего. Раньше, когда он был правой рукой Лукино Висконти, [53] ни один завреквизитом театра не осмеливался ограничивать его экстравагантные требования, но когда после смерти Висконти он решил продолжать заниматься режиссурой один, без своего любовника, то встретил сопротивление. Первыми перед ним закрыли двери крупнейшие оперные театры. Его постановки были слишком дорогими, а взгляды устаревшими. И среди певцов назревало недовольство: он расставлял их, как в живых картинах, а другие режиссеры позволяли им кататься по сцене, издавая первобытные крики. В конце концов остались лишь скромные труппы в нескольких странах, которые были настолько крохотными, что вкладывали деньги в культуру. Там для неизбалованной публики его имя еще сохраняло отблеск периода расцвета, когда он гастролировал по миру вместе с Марией Каллас.
53
Лукино Висконти (итал. Luchino Visconti, настоящее имя — Висконти ди Модродоне (Visconti di Modrodone); 1906–1976) — итальянский режиссер театра и кино.
Филиппо прекрасно видел, что происходит. Он составил список опер, в которых все еще хотел осуществить свои мечты. Он не собирался ни на йоту уменьшать свои требования, даже если бы ему пришлось для этого все чаще отказываться от своего гонорара. Самые важные требования он неизменно предъявлял в отношении статистов. Каждый из них был для него цветным мазком, которыми он писал свою картину в обрамлении сцены.
Но и вне репетиций он окружал себя статистами. Это были молодые люди, которых он, как необработанные драгоценные камни среди тонн щебня, выбирал из тех, кто приходил на прослушивания. Он искал взгляд, жест, проблеск воспоминания, улыбку — все, в чем он замечал какой-то миг красоты, который бывает пойман на старинных полотнах.
В начале своей карьеры все они пылали энтузиазмом, еще не ведая ревности актерской профессии. В их присутствии Сангалло оживал. После репетиций он брал их с собой на выставки или в книжный магазин, покупал им дорогие подарки, с одной лишь целью — развить у них интерес к разным искусствам. Тех, кто крутился вокруг него лишь для того, чтобы получить что-то материальное, он удалял от себя. Они получали еще более ценные подарки, чтобы компенсировать огорчение, и затем не допускались на обед, который он устраивал для остальных актеров в лучших ресторанах города. В ресторане он настаивал, чтобы каждый попробовал все блюда, прежде всего, потому, что он знал, что эти дети очень мало зарабатывают и привыкли плохо питаться. Излишне говорить, что они обожали его. Многие еще никогда не встречали человека такого масштаба, и в наше время можно встретить еще много мужчин и женщин в сфере искусства, которых он когда-то вдохновил.
За обедом он читал стихи и изображал сцены из старых фильмов, рассказывал истории из своей жизни, причем в самые озорные моменты переходил на какой — нибудь необычный язык. Когда он чувствовал себя свободно, у него всегда было печальное выражение лица. Но, несмотря на это, он вовсю наслаждался интересом к своей персоне. Когда кто-то обращал внимание на его циничные высказывания, многие из которых оставались незамеченными между его шутками, на его мрачном лице появлялась благодарная улыбка, как у ребенка, который на миг забыл, из-за чего плакал.
После очередной премьеры виконт приглашал своих старых друзей из-за границы, чтобы продемонстрировать им свои мечты.
54
Луи Журден (19.06.1919) — французский киноактер.
55
Джеймс Артур Болдуин (02.08.1924 года [Нью-Йорк] —.30.12.1987 года [Сент-Поль де Ванс (Франция)]) — выдающийся прозаик, драматург, публицист и общественный деятель.
— А теперь, — сказала она, — умри, но ешь!
Виконт высок ростом и тяжел, как медведь, и все же это огромное тело столь же подвижно, как и его дух. Трудно поверить, что такой грузный человек может летать по комнате, как стрекоза. Когда он куда-то идет своей шаркающей походкой, то молодые люди в спортивной обуви порой с трудом поспевают за ним. Сейчас он снова стоит на балконе, срывает несколько листочков базилика из цветочного горшка и макает в блюдечко с медом. Затем поднимает листочки и смотрит, как с них, сверкая на солнце, стекают золотые капли. Опускает их в рот Максиму, как ребенку, которого нужно кормить. Когда его пальцы случайно касаются губ юноши, ему внезапно становится стыдно, словно он слишком далеко зашел. Он ставит тарелку и смотрит вдаль на тяжелые облака над кипарисами Вилла Ада.
— Мы должны с тобой снова открыть Рим, — говорит он, — больше ничего не остается. Приходи в воскресенье утром, я закажу машину.
В холле Сангалло спрашивает у Максима телефонный номер его гостиницы.
— По этому адресу я буду еще только одну ночь. Нигде нет свободных мест. Я еще не знаю, где я буду жить.
— Тогда дай мне тот номер, где ты будешь сегодня. Мало ли что. Да, и напиши свое имя, а то я забуду.
Не глядя, виконт прячет листочек с именем, которого он все это время не мог вспомнить, в карман. Дает молодому человеку зонтик с ручкой из корня орехового дерева, бумажный пакетик с виноградом, несколько веточек базилика и горшочек своего любимого меда, переплетенное издание «Путешествия в Италию» Гёте, начатую бутылку «Вин Санто» [56] и гравюру «Бегство Кола ди Риенцо [57] в замок Святого Ангела [58] ».
56
«Вин Санто» — марка вина, густое и обычно очень сладкое итальянское десертное вино, название которого переводится как «Святое вино».
57
Кола ди Риенцо (собств. Никола ди Аоренцо Габрини) (1313 — 8 октября 1354) — итальянский политический деятель, уроженец Рима.
58
Замок Святого Ангела (castel S. Angelo) (135 г.) — был сначала гробницей, затем замком, резиденцией пап и хранилищем их ценностей и одновременно тюрьмой.
С подарками в руках Максим входит в лифт. Какой-то миг Сангалло рассматривает его лицо вблизи.
— Да, — вздыхает он, нажимает на кнопку и закрывает кованые двери лифта, — вот что возбуждает в красоте. Она умеет ограничивать себя. Один взгляд — и ее уже нет!
«Гала доказывает обратное», — думает Максим. Она выходит из ванной с мокрыми волосами такая же красивая, как всегда. Или красивая — не то слово? Ее красота ни в чем не похожа на классическую. Нос у нее, если присмотреться, слишком плоский. Голова — слишком квадратная. Она кажется слишком большой для ее тела, и черты лица неправильные. Но при этом нет ни одного мужчины, которого бы к ней не влекло. Нет, тайна Галы вечна.