Сон и явь. Перепутье
Шрифт:
— Это так же вкусно, как и тридцать лет назад, — нежно улыбается женщина.
— А это готовила мама, — говорю я, указывая на другое блюдо. — Уверена, вкуснее мусаки вы никогда не пробовали.
— Тогда я обязана это попробовать.
— И мне тоже положи, будь добра, — обращается дедушка к жене.
Но я опережаю их, и сама накладываю блюдо в их в тарелки.
— В итоге, ты стал поваром? — интересуется дедушка у папы, желая заговорить с ним.
— У меня не было времени на обучение, — ухмыляется папа. — Мне приходилось много работать и зарабатывать деньги.
Я вижу, как мама
Меня забавляет и пугает данная ситуация одновременно. Смешно, как ведут себя мама с папой, словно подростки, один из которых норовит нарваться на неприятности, а второй старается его усмирить и сгладить острые углы. Но как бы там не было, я понимаю папу. Понимаю, какая большая обида таится в его сердце, и одним звонком и приездом это явно не излечится. И я знаю его, он никогда не упустит возможности уколоть человека за дело, но сделает это так тонко, что другому нечего будет ему ответить. Сейчас, это именно тот момент, и я надеюсь, что хоть таким образом проговаривая свои обиды, папе станет чуточку легче.
Тереза быстро меняет тему разговора, обратившись к маме.
— Это и в правду самая вкусная мусака, что я когда-либо пробовала, — произносит с наслаждением. — Прошу, поделись рецептом.
И только когда между мамой и бабушкой завязывается тёплый разговор, я замечаю, что папа будто начинает оттаивать и успокаивается.
Вскоре, старшие обращаются к нам с Лианой, интересуясь, чем мы занимаемся и на кого учимся. Лиана с воодушевлением рассказывает о себе, а после я — о себе. И когда речь заходит о фотографии, дедушка интересуется:
— Ты где-то обучаешься?
— Меня знакомит с данной профессией мамина подруга — фотограф, — отвечаю я. — В дальнейшем, если вдохновит, то обязательно пойду на обучение в фотошколу.
— Дионис, я могу поговорить с Дианой, — обращается к папе дедушка. — Она как раз профессионально занимается обучением молодых фотографов.
— Если Марианна этого хочет, то Бога ради. Я не решаю за детей такие вопросы, — будто желая вновь его уколоть, отвечает папа.
Дедушка поворачивает голову в мою сторону и смотрит вопросительно.
— Я не хочу утруждать ни вас, ни Диану, у неё наверняка и без того много забот, — отвечаю я, хотя в глубине души надеюсь, что он настоит и позвонит ей, так как с радостью пройду обучение у этой женщины, вне зависимости от того, чья она мать.
— Я уверена, Диана будет рада такой неожиданной просьбе, — в разговор вступает бабушка. — Если вдруг у неё не будет времени, то её сын тоже сможет тебя чему-то обучить. Итан Майер, ты слышала о нём? Он один из лучших фотографов.
От упоминания его имени тело покрывается мурашками. Всё вокруг окутывается его энергией, и я будто слышу аромат его тела. Меня тут же бросает в сон, в дни, когда я училась в школе под их с Дианой руководством. Тогда между нами ещё ничего не было, но лёгкое волнение витало в воздухе. Какое было прекрасное чувство лёгкости и возвышенности. Ничего общего с реальностью.
Папа тут же переводит взгляд на меня и смотрит изучающе, ожидая моей реакции. Ещё у мистера Вернера он заметил
— Я буду рада и признательна, если вы поговорите с Дианой, — отвечаю я, взяв себя в руки.
Решаю не произносить имени Итана, ибо мой голос содрогается при его упоминании.
Они обещают сегодня же позвонить Диане, и ещё пару часов мы сидим и общаемся на разные темы, в перерывах устраивая им экскурсию по нашему дому и выходя на свежий воздух, чтобы мужчины покурили, а мы попили чай во дворе.
Перед своим уходом, они приглашают нас к себе в гости в ближайшее время, и родители принимают их приглашение. Мы обнимаемся на прощание, и они уезжают. Мы с Лианой с трепетом смотрим на родителей, ожидая их вердикта.
— Это был хороший ужин, не так ли? — с таким же волнением, как и у нас, интересуется мама у папы.
— Да, всё прошло лучше, чем я предполагал.
— Признаться честно, я ждала больше надменности и пафоса, — добавляет мама.
Папа улыбается ей в ответ.
— Очевидно, они понимали, что находятся не в том положении, чтобы демонстрировать свою напыщенность.
— Хочется верить, что они такие не на время, — добавляю я, и Лиана поддерживает меня.
— Время покажет. Сложно делать выводы об этих людях после одной встречи. Но скажу одно. Если вы почувствуете, что с вами говорят свысока, отвечайте им достойно их поведению, — заявляет папа.
— Дионис, ты слишком плохого мнения о своих родителях. Они были очень милы с девочками, и это выглядело искренне и естественно, — мама кладёт руку папе на ладонь и улыбается ему.
— Я просто предупреждаю, чтобы девочки не позволяли ни им, ни кому-либо ещё говорить с ними в неподобающем тоне.
Мама с папой остаются обсуждать этот вечер, сидя на диване, Лиана устраивается удобно на кресле и включает телевизор, чтобы посмотреть очередное кино, а я иду за компьютер, чтобы посмотреть и изучить работы других фотографов, чтобы вдохновиться.
Сев за компьютер, мои пальцы сами рефлекторно набирают в поисковике «Итан Майер», и мне высвечиваются его работы, вперемешку с его личными фотографиями. Я нахожу его социальную сеть, захожу в неё и первое, что вижу — это их совместный кадр с Кирой, где он её обнимает за талию, и она фотографирует их в зеркало. Я не могу оторвать глаз от них, хоть и пара причиняет мне тупую боль в груди. Разглядываю каждый их миллиметр. То, как Итан прижимает её к себе и смотрит на неё восхищённым взглядом, которым согревал меня во сне, а она гордо держит телефон и смотрит прямо в камеру, будто бросая всем вызов. Я чувствую, как внутри меня разрастается горящее чувство зависти к ней. Вспоминаю нашу с ним последнюю неделю. Отдых в горах, наши случайные прикосновения и поцелуй. И чем больше я думаю об этом, тем сильнее хочу закрыть глаза и провалиться в сон в надежде, что увижу продолжение наших отношений.