Сон и явь. Перепутье

Лин Брук

— И я так думаю. Тем более, ты сама говорила, что мой сон мог быть неким знаком.

— О каком сне вообще речь? — вторгается в разговор Лиана.

Мне приходится рассказать ей и папе в общих чертах о сне, о местах, которые мне снились. Лишь избегаю рассказов об Итане.

— С ума сойти можно. И ты никогда раньше не бывала в этих местах, но они тебе приснились? — переспрашивает сестра после моего рассказа.

— Да. Это был крайне странный сон.

— Ты главное сильно не заигрывайся, — говорит папа. — Исправить что-то незначительное в отношениях —

это дело хорошее, но если ты вздумала переделывать всего человека, чтобы сделать его своим идеалом, то брось эту затею или бросай человека.

— У них скоро свадьба, какой бросать. Тем более, Марианна так любит Лукаса, — отвечает за меня Лиана.

Я хочу посмотреть на неё, но не могу отвести глаз от папиного взгляда. Он всматривается в самую глубь меня, будто догадываясь, что я думаю и чувствую.

— Вы ещё мало что знаете о любви, — добавляет мама. — О влюблённости и страсти — много, о любви — ничего.

— А что тогда, по-твоему, у Марианны с Лукасом? — интересуется вместо меня Лиана.

— Хрусталь, который упадёт и разобьётся, если дунет ветер.

— По мне, так любовь и есть хрусталь, — отвечаю я. — И её нужно оберегать.

— Оберегать нужно сердца любимых, чтобы их не ранить. Но любовь, если она есть, то ни один ветер её не разобьёт.

— Ты считаешь, что я не люблю Лукаса?

— Вы думаете, что любите друг друга, и только в ваших руках сделать это правдой.

— А разве у вас с папой не была любовь с первого взгляда? — спрашивает Лиана.

— Мы были влюблены и ослеплены страстью. И когда ветер подул, мы превратили хрусталь в гранит и не дали никому разбить то, что мы зарождали, — отвечает вместо мамы папа.

— Получается, любовь — это не вспышка, а решение?

— Именно, — отвечает папа. — Очевидно, сейчас у вас подул ветер. И самое время решать, что делать с вашими чувствами — дать им разбиться или стать крепче.

Я молчу, анализируя их слова, пока Лиана вступает с ними в спор, пытаясь доказать, что любовь не требует работы над собой. Она либо есть, либо её нет. И быть честной, ещё пару месяцев назад, я бы поддерживала её, но сейчас понимаю, что два человека, переживших самые тёмные времена вместе и продолжающие тепло относится друг к другу, больше знают о любви, чем две девчонки, начитавшиеся об этом чувстве в романах.

— Мам, пап, — спрашиваю я. — А если все разобьётся, то что тогда?

— Решать тебе, — спокойно отвечает мама. — Либо собрать и выкинуть, либо пытаться склеивать до конца жизни в надежде, что из этого что-то выйдет.

— Почему ты вообще говоришь об этом? — спрашивает у меня Лиана. — Разве у вас проблемы с Лукасом?

— Я ведь сказала, хочу немного поработать над отношениями, так как я переосмыслила некоторые вещи.

Мама, почувствовав моё смятение, меняет тему разговора. И мы погружаемся в обсуждение наших дальнейших семейных планов. Неожиданно к нам подбегает мистер Вернер и прерывает нашу беседу.

— Дионис, — обращается заговорщически к папе. — Твой парнишка тут.

Мы непонимающе смотрим на него, но папа будто сразу понимает, о ком речь.

—

Сказать, что ты здесь? — уточняет старик.

— Нет, — коротко отвечает папа и аккуратно поворачивает голову назад.

Я выглядываю ему за спину, последовав за его взглядом, и застываю на месте. В сторону фургона идёт Итан, а с ним под руку высокая брюнетка. Её лицо кажется знакомым. Я определённо видела её во сне, но не могу вспомнить, кто она и при каких обстоятельствах мы с ней познакомились.

— Дионис, это Итан? — спрашивает тихо мама.

— Он, — отвечает папа коротко и сдержано, повернувшись обратно к нашему столу.

Мама что-то говорит ему, между ними завязывается разговор, но я ничего не слышу. Лукас прав, при виде Итана мой мозг отключается. И лишь пульсирует одна мысль — хочу подойти и обнять его. И мне стыдно за свои желания. Тем более, после сегодняшнего унизительного утра.

Когда Майер подходит ближе, я прячу взгляд, чтобы он случайно меня не заметил. Но боковым зрением продолжаю за ним следить. Они с девушкой подходят к фургону, Итан с мистером Вернером начинают мило беседовать, и я замечаю, что вскоре, старик указывает пальцем в сторону нашего стола. Замечаю, что Итан пытается разглядеть нас, а скорее, высмотреть отца. И в итоге, не выдержав, он направляется в нашу сторону.

Видимо, старик наплевал на слова папы и решил сказать Итану про его присутствие.

— Дионис? — только от одного его голоса тело покрывается мурашками.

Прикрыв одной рукой лицо, я украдкой слежу за реакцией папы. Он оборачивается на Итана и, не сумев сдержать себя, улыбается ему.

— Не может быть, — я не вижу, но слышу, как улыбается Майер в ответ, и это лишь сильнее будоражит мою кровь.

Они пожимают руки и обнимаются, приветствуя друг друга. Мне хорошо от этой встречи, потому что помню с каким трепетом и уважением говорил о папе Итан. Уверена, папа даже не догадывается о том, как тот к нему относится.

— Не думал, что ещё увижу тебя, — произносит папа. — Как ты вырос, Боже!

Не удержавшись, я поворачиваю в их сторону голову, чтобы посмотреть на счастливое лицо папы.

Они обмениваются ещё парой фраз, и Итан переводит свой взгляд на наш стол. Как только наши взгляды пересекаются, он меняется в лице, словно встретился с глазу на глаз со смертью.

Заметив, что Майер испепеляет меня взглядом, папа быстро реагирует:

— Итан, это моя семья. Жена — Агнесса. И дочки — Лиана и Марианна, — представляет нас ему.

Я смотрю на него со страхом в глазах, боясь, что он сейчас вновь скажет какое-нибудь ядовитое слово и отравит мне душу, но он сдерживается и переводит взгляд на маму.

— Приятно познакомиться. Мы, кажется, с вами виделись много лет назад.

— Да, — улыбается мама. — Даже гуляли в парке.

— Я помню, — смягчается Итан в ответ, и камень с моего сердца спадает.

К Итану подходит его девушка с собранным заказом от мистера Вернера.

— Любимый, ты нас представишь? — спрашивает она, взяв его под руку и посмотрев на нас всех с особым вниманием.