Сон и явь. Перепутье
Шрифт:
В самом деле, ещё чуть-чуть, и я свихнусь. Влюблённость из сна перенеслась в действительность, в которой жив человек, которого я любила год и была от него без ума. Порой, даже до меня не доходит весь этот абсурд. А говорить о нём вслух с кем-то, кажется ещё более сумасшедшей затеей. Хотя мне так хочется. Хочется отломить кусок от себя и разделить свою боль надвое. Поговорить, поплакаться и просто быть услышанной.
На пятый день моего самобичевания, я понимаю, что больше нельзя лежать плашмя в постели и притворяться больной. Пора что-то делать со своей жизнью и со своими отношениями. И, прежде чем встретиться с Лукасом, я хочу поговорить
Я подъезжаю к знакомому дому. Внутри всё сжимается от волнения. Попросив у водителя подождать меня и сделав глубокий вдох, я выхожу из машины и двигаюсь ко входу. И чем ближе я подхожу, тем больше сомнений начинает отбиваться в груди. Что я скажу? Как объясню своё появление? Может стоило лучше позвонить и поговорить сначала по телефону? Я не знала, как правильно поступать, потому что никогда не попадала в подобную ситуацию.
Я делаю неуверенные шаги, поднимаюсь на крыльцо и, услышав, как открывается входная дверь, замираю на месте. Из неё выходит Итан, и я вновь теряю связь с миром. Сердце начинает сумасшедше биться, живот скручивается от волнения и кружится голова. Я с трудом стою на ногах и с ещё большим усилием стараюсь держать спину ровно. Увидев меня, мужчина тут же меняется в лице. Становится мрачнее грозовой тучи. Хочу закрыть глаза, чтобы не видеть этого взгляда и не сойти с ума, но продолжаю стоять на месте.
— Здравствуйте, — робею я и с трудом выговариваю, чувствуя, как дрожит голос. — Я хотела поговорить с Дженни.
Он делает несколько напористых шагов мне навстречу, я вздрагиваю и рефлекторно делаю шаг назад. Забыв о ступенях позади себя, поскальзываюсь и с трудом удерживаю равновесие. Но сломанная ранее нога дает о себе знать, и я хватаюсь за неё, чтобы усмирить резкую боль в ней.
— Что ты хотела сделать? — игнорируя моё положение, он подходит ближе и хватает меня за локоть, вернув меня в исходное положение.
Это вызывает мурашки по коже. Я не сразу осознаю его грубость. Сначала моё тело реагирует на его прикосновение и туманит разум.
— Поговорить с Дженни, — повторяю свои слова.
— Неудивительно, что ты пара такого ублюдка. Такая же наглая и бестактная. Как ты вообще посмела заявиться сюда?
Я не знаю, как реагировать на его слова. Ещё никто и никогда со мной так не разговаривал. Мне больно от услышанного. Мне больно от осознания, что я вызываю в нём противоположные сну чувства.
— Мне необходимо с ней поговорить. Я хочу знать, что происходит, — совладав с собой, отвечаю я, находя оправдание его поведению.
— Так спроси у своего мужа.
— Он мне не муж, — мгновенно реагирую я. —
— Это не мои проблемы, — он отпускает меня. — Я предупреждал этого выродка, теперь скажу и тебе. Чтобы я тебя больше не видел, тем более рядом с Дженни.
— А вы её личный секретарь? — решаю ответить ему в тон. — Пусть она мне скажет, что не хочет говорить со мной, и тогда я уйду.
Кажется, мои слова злят его, и он вновь делает давящий шаг на меня.
— Называй меня, как хочешь. Но подпускать к сестре всякий сброд я не стану.
Более унизительного обращения к себе я ещё не встречала. Это меня отрезвляет, и я быстро беру себя в руки, стряхнув с себя напыление сна и осознав, что передо мной стоит не тот Итан Майер, которого я видела и в которого успела влюбиться.
Я понимаю, что бессмысленно сейчас стоять перед ним и пытаться что-то доказать. Он необъективен, а я слишком слаба перед ним. Легче попробовать встретиться с Дженни позже.
— Я была более высокого мнения о вас, Итан Майер. А вы оказались посредственным мужланом, — вздёрнув носом, я разворачиваюсь и ухожу прочь.
Как хорошо, что я не отпустила такси. Хочу поскорее сбежать с этого места, чтобы не чувствовать себя настолько ущербной.
Видимо во мне есть особенность — я чертовски глупая и не научилась влюбляться в правильных людей, ни во сне, ни на яву. И теперь вместо одной головной и сердечной боли в виде Лукаса, прибавился ещё и Итан.
Всю дорогу я сгораю от злости и обиды. Как он мог говорить со мной так? Мне казалось, что раз многое во сне оказалось правдой, то и характеры людей будут такими же. И Итан, которого я знала, никогда бы не посмел так говорить с женщиной.
Доехав до дома и войдя в прихожую, я резко выхожу из транса, услышав, как ругаются родители. Наверное, впервые я слышу, как они говорят на повышенных тонах. Обычно их конфликт проходит за закрытыми дверями и так, чтобы мы не слышали. Сначала я хочу выйти из дома, чтобы не быть свидетелем их ссоры, но меня одёргивает голос отца:
— А что ты хотела, чтобы я сделал? Кинулся к нему в объятия?
— Ну не прогонять же его с порога, как вшивого. Он твой отец!
— У тебя температура? Кто он мне? Какой отец? — кричит папа. — Где этот отец был все эти годы, и зачем он мне нужен сейчас?!
Мне становится не по себе. Неужели, к нам приходил дедушка, и папа его прогнал?
— Дионис, умоляю тебя, приди в себя! Ты поступаешь неблагоразумно.
— Я больше не хочу обсуждать это.
Я решаю, что нужно вмешаться и поддержать маму, ведь она права — чтобы не было, он его отец, и если дедушка пришёл к нам, значит, признал свою ошибку. И неважно сколько времени прошло.
— Что здесь происходит? — спрашиваю я, войдя в гостиную.
Родители сразу меняются в лице, будто испытав стыд, что я поймала их на таком эмоциональном разговоре, не присущем им.
— Ничего. Спорили, кто сегодня будет готовить ужин, — отшучивается папа и хочет уйти.
— Я услышала, что дело касается дедушки, — задерживаю его я. — Он приходил к нам?
— Да, — эмоционально отвечает мама, и папа одаривает её недовольным взглядом. — А твой отец даже не дал человеку объясниться, просто прогнал его. Я в ужасе и не могу прийти в себя.
— А когда он нас с тобой прогонял, ты в ужасе не была?
— Сто лет прошло, я не держу на них обид. Я смотрю на это иначе, понимаешь? Они твои родители, они подарили мне тебя. Я им благодарна.