Солнечный щит

Мартин Эмили Б.

Я слышала, как они говорили за дверью, хоть не могла разобрать слова.

— Эй, — крикнула Пойя сквозь решетку. — Тамзин. Хочешь не соль в кукурузу, а мед?

Я удивилась новому состраданию — я всегда любила сладкое, любила угощения. Это не было тайной при дворе — я постоянно грызла орехи в сахаре или ириски, которые носила в кармане. Бескин и Пойя кормили меня соленой едой неделями, словно пытали и так, но потом мой мозг понял.

Мед вместо соли.

Это было не сочувствие.

Это было отчаяние.

Я не годилась для них мертвой.

Я

сморщила нос, зажатый между локтями. Это было близко к улыбке. Я была их оружием, пока была жива. Они могли давить мною. Потому я была в таком состоянии в этом гнилом месте.

Я могла это использовать.

Я смотрела на дверь, скаля зубы в подобии улыбки. 

32

Ларк

Сайф закинул потрепанный спальный матрац на седло с таким энтузиазмом, что Черноглазая недовольно фыркнула.

— Выбирай северные тропы для скота, — сказала я в пятидесятый раз за последний час. — Помни, тебе нужно пересечь Южный Бурр перед камнями, иначе потеряешь ту тропу.

— Знаю, Ларк, знаю, — он был взволнован. — И я знаю, что нужно держаться на юг от реки, и я знаю, что не нужно путешествовать мимо залива вечером. Я могу сделать это, Ларк. Могу. Обещаю.

Я вдохнула под банданой. Он добавил в сумку мешочек вяленого мяса.

Я опустила ладони на плечи и развернула его.

— Сайф… будь осторожен.

— Буду, — он посмотрел на меня, лицо было румяным, глаза сияли. — Мне пятнадцать, Ларк. Я почти возраста Пикла. Я могу это сделать.

— Знаю. Просто… будь умным, хорошо? Не рискуй без толку. Сначала думай. Мне нужно, чтобы ты вернулся целым, хорошо?

— Хорошо, так и будет, — он выскользнул из моей хватки и поправил арбалет Розы на крюке седла. — Как зовут парня еще раз?

— Принц Яно Окинот, — богач подошел за мной, будто кот, его сапоги не издавали звуков на земле. — Хотя в городе его так не зови — там он Эскер Ги. Ты найдешь его в «Сладкой хвое», скажи хозяйке, что ты — его слуга, — он поднял письмо, запечатанное воском из коробки от наших огарков. Он прижал к воску свое серебряное кольцо, оставил отпечаток жука, как на броши, которую отдал Молл.

Гетти.

Огонь и пыль, все так запуталось.

Богач постучал по воску.

— Печать моих родителей. Скажи Яно, что тебя послал Веран, и все остальное рассказано в письме. Сможешь сделать это?

— Да, сэр. Я могу.

— Безопасно и тихо? Тебя ждет новый дом в Алькоро, если сможешь.

Глаза Сайфа почти загорелись.

— Да, сэр! Я могу, да, сэр.

— Отлично, — он вручил ему письмо, и Сайф сунул его глубоко в седельную сумку. — Увидимся в Пасуле.

Сайф кивнул и быстро сунул ногу в стремя Черноглазой. Он перекинул ногу через лошадь и схватил поводья.

Я не сдержалась, схватила его за рубаху, пока он не погнал лошадь вперед.

— Сайф.

Он посмотрел на меня, энергия без мозгов.

— Да?

Я не знала, что сказать, чего еще не говорила.

Я просто не хотела, чтобы он уезжал.

— Помни

смазывать арбалет, — сказала я. — Он заедает.

— Буду! Пока! Пока, сэр! — он повернулся в седле и крикнул. — Пока, Седж!

Гром, какой он идиот. Я шлепнула лошадь по крупу. Она побежала вперед, и он повернулся и сжал луку седла. Его вопль разносился среди камней, они неслись по склону и пропали из виду.

Я выдохнула так сильно, что бандана взлетела, а потом заставила себя отвернуться. Две наши лошади были оседланы и готовы — Джема выглядела потрепанной и уставшей рядом с бежевой лошадью богача. Крыс лежал у ее копыт, насторожив уши, показывая язык.

— Седж, — сказал задумчиво за мной богач. — Это тот, с плохими глазами, или та, кому нужен женский лекарь?

Я фыркнула и стала подниматься по склону. Мне не нравилось, как его интересовали жители лагеря — особенно, как он хотел увидеть Лилу. К счастью, она ушла ближе к реке, ее тошнило. Вряд ли он заметит ее, даже если придет в лагерь.

— Ты готов?

— Ты знаешь, что я потом встречу твоих ребят, Ларк. Не нужно прятать их от меня.

«Да. Я знаю все это», — я добралась до бока Джемы и проверила ее упряжь.

— Надеюсь, ты мало ешь, — сказала я. — Я оставляю почти все припасы в лагере с остальными.

— О, у меня есть больше, — сказал он. — Я знал, что вы из моей сумки все заберете, и я оставил свою главную сумку в начале каньона. Там хватит троим на неделю. Мы заберем сумку и поедем.

Гнев вспыхнул во мне, хоть и глупо. Я вдохнула сквозь зубы, сжимая кулаки на попоне Джемы. Я с трудом отогнала мысли от него, прыгающего на веревке, привязанной к его лошади, а представила Розу в чистой постели, Андраса с семьей, маленькую Уит с тарелкой горячей еды.

Сверху склона послышался крик, стало видно Седжа, держащего Молл — Гетти — за руку.

— Или это Седж? — спросил богач.

— Молчи, — заявила я.

Седж повел Гетти к нам. Я была рада, что он заточил и прикрепил к поясу самый большой охотничий нож. С этим, железным кольцом на шее и его размером он выглядел угрожающе, и не каждый решился бы нападать на него.

— Она хотела попрощаться с аристократом, — объяснил Седж, отпуская руку Гетти. Девочка побежала к Верану, вытянув ручки. Он склонился и обнял ее, придерживая макушку.

— Я вернусь, кроха-салли. Обещаю. Хорошо? — он делал акцент сильнее, когда говорил с ней, и я не знала, было ли это намеренно. — Я разберусь кое с чем с Ларк, вернусь, и мы поедем домой. Мы вернемся до того, как листья облетят, хорошо?

Она что-то пробубнила в его плечо, и он снова сжал ее.

— Знаю, но все будет хорошо. Ты будешь ехать с самой королевой. Хочешь поехать с королевой? Она даст тебе поносить ее сапоги Лесничей.

Гетти отодвинулась, лицо было заплаканным. Она тепло смотрела на него. И я знала, что искра ревности была глупостью, но кто мог ее винить? Он появился в пустыне, вернул ей имя и семью. И говорил, что сделает так для Андраса и Лилы. За ночь он сделал для них больше, чем я за все время, чем я могла сделать.