Солнечный щит
Шрифт:
— Я верну тебя домой, хорошо? Мы вернемся домой, — я посмотрел на второй сапог в пыли. Мне нужно было забрать другой у нее.
Я посмотрел на Ларк и протянул руку.
— Отдай моего светлячка, — сказал я.
Без слов — ого — она полезла под воротник и расстегнула брошь. Она вытащила ее и опустила на протянутую ладонь.
— Смотри, Гетти. Мне нужен мой сапог, но я дам тебе другое. Узнаешь?
Она взяла брошь пухлой ладошкой.
— Голубой призрак.
— Точно. Они сейчас летают, да? Я прицеплю ее сюда, на
Она погладила брошь.
— И огонек из озера.
О, солнце, я ее любил.
— Точно, жемчужина в его огоньке из озера, — я обнял ее еще раз и отпустил, она была занята брошью.
Я отряхнул сапоги и надел их, радуясь знакомому давлению мягкой подошвы. Я встал. В кустах послышался шорох, на полянку вышел Сайф, растрепанный, наверное, его тело затекло после того, как он сторожил меня ночью, сидя на камне. Я слышал, как он щелкал семечки, сплевывая шелуху, пока я не уснул. Он обменял арбалет на кукурузное печенье и чашку с вмятиной.
— Вот, — он протянул мне свои вещи. — Лила сказала попросить больше, если хочешь. О, то есть…
Ларк хмуро смотрела на него, наверное, за названное имя другого члена лагеря, хотя я не знал, что мог сделать с этой информацией, по ее мнению. Я взял у него печенье и кружку.
— Скажи Лиле, что я сказал «спасибо».
Ларк кашлянула и похлопала Гетти по плечу.
— Почему бы тебе не пойти с Сайфом к костру?
— Угу, — она взяла парня за руку и пошла за ним в кусты.
Я сделал глоток из чашки — водянистый кофе был горьким, но было приятно выпить что-нибудь горячее после ночи на камнях. Я покачивал чашку, глядя на Ларк. Она не выглядела отдохнувшей.
— Хорошая ночь была? — невинно спросил я.
Она нахмурилась — она была на страже после Сайфа. Я видел ее силуэт в свете луны, когда ворочался. Может, я вел себя подло, но мой зад все еще болел от падения ночью, и я все еще злился из-за сапогов и броши.
— Бывало и хуже, — сказала она. Она, казалось, что-то обдумывала, губы двигались под банданой.
— Ты говорила что-то об условиях, — напомнил я, потягивая кофе.
— У меня есть несколько, — сказала она. — Но сначала покажи мне еще раз кофе.
Я добавил печенье в руку с чашкой и вытащил письмо из кармана, вручил ей. Она взяла его и разглядывала, посмотрела на конец текста.
— Они все такие? — спросила она. — Другие письма?
— Да. Мы отметили несколько заброшенных городов у шахт, откуда оно могло быть, но мы не сузили поиски до….
— Она не в таком городе.
Я замер у чашки.
— Откуда ты знаешь?
— В Снейктауне я видела женщину, покупающую в магазине припасы. Она брала чернила и пергамент, такой делают там, из меч-травы.
— Да, мы это поняли, но…
— И она отдавала похожее письмо.
— Хорошо, но что это…
— И от ее плаща воняло гуано.
Она уже запутала меня.
— Гуано?
— Помет
— Я знаю, что это. Почему это важно?
— Потому что ваша потерянная принцесса указывала вам, где она, все время, — она постучала по пергаменту, по имени Тамзин. По М в начале ее фамилии, где были добавлены шипы. — Я мало знаю о письме, — сказала она. — Но это не похоже на букву.
— Это украшение, многие так делают…
— Это летучая мышь, — сказала она. — Она рисовала вам летучую мышь. Две вершины М — уши, а украшения — крылья.
Я забрал у нее письмо и посмотрел на букву. Звучало дико.
Я посмотрел на Ларк еще раз.
— Хочешь сказать, что это намек на то, где она?
— Нет, — сказала она. — Я знаю, где именно она.
Мое сердце забилось быстрее.
— Что? Как? Где она?
Она смотрела на меня пронзительными бронзовыми глазами.
— Условия, — сказал я. — Точно. Рассказывай. Первое условие.
— Первое — хватит наглеть, — кратко сказала она.
Я произнес резко, как она:
— Прости, это защитный механизм. Второе условие.
Ее губы скривились, но, к моему удивлению, это не задело ее глаза. Она не злилась, а была встревожена. Серьезно.
Я попытался исправиться.
— Я буду мягче. Обещаю.
Еще долгая пауза. Она вдохнула.
— Ты уведешь их всех отсюда, — быстро сказала она, словно выдавила слова.
— Кого откуда?
— Всех… в лагере, — сказала она. — Ты заберешь их в безопасность. Те, у кого есть дома, вернутся домой. Те, у кого дома нет, пусть будут там, где их не бросят в канаву или телегу. Те, кому нужно лекарство, получат его. Не тюрьму, рабство или хитрости. Ты всех заберешь.
Молчание между нами было осязаемым. И я вдруг понял, что видел лишь часть проблемы, будто несколько веток, а не все дерево. Столько возмущений, воровство и нападения. У нее был полный лагерь потерянных детей, и она не могла заботиться о них.
— Сколько их там? — спросил я.
— Это да или нет?
— Пока — ничего, — сказал я. — Я хочу сделать то, о чем ты просишь, но мне нужно знать количество. Сколько их там? Пять? Двадцать? Пятьдесят?
Она молчала. Она все еще не доверяла мне.
— Их семеро, — сказала она, наконец. — Одной… плохо, — она сглотнула за банданой. — Ей нужна операция, хотя бы постоянная забота до поправки. Другому нужно лекарство для глаз, и еще одной нужен женский лекарь. Другим станет лучше с едой и заботой.
— И куда их нужно отвести?
— Многих устроит Алькоро, если там будет безопасно. У одного семья в Сиприяне. Ты можешь туда добраться?
— Я могу добраться до Сиприяна, — ответил я серьезно. Сиприян, казалось, был на другом конце мира отсюда. — Я проезжаю его по пути домой, и я дружу с послом, — я умолчал, чтобы не давать ей ложной надежды, но Ро перевернул бы страну, чтобы вернуть ребенка в семью.