Солнечная ртуть
Шрифт:
Когда она сбежала, Эрид был ни сном, ни духом. Сидел в своём шалаше, разминал иногда крылья, летая над лесом. Позволил Варге навещать его, когда ей взбредала такая блажь. Она передавала новости и сплетни, смеялась над теми, кого находила смешным и, убедившись, что с ним всё в порядке, улетала обратно. Больше никто не смел тревожить его покой, тем более что драконша дала слово никому не выдавать местонахождение Эрида. Его и так считал сумасбродом и то, что он вдруг стал отшельником, никого не удивило.
Агата призвала его тут же, как удрала из замка. Колючие нитки вцепились в мозг и потянули в неизвестном направлении — туда, где находилась торитт. Когда девчонка научилась так использовать свою власть? Оказалось, в ней дремал потенциал. Сопротивляться было бессмысленно, и дракон послушно полетел
Её высочество стояла в чистом поле. То ли изображала из себя пшеничный колосок, то ли пряталась от посторонних глаз, которые таращились со стороны проезжей дороги. С высоты двухсот метров её нелепая маскировка казалась достаточно удачной.
Люди на дороге однозначно ждали Агату. Эрид присмотрелся к ним, не сбавляя скорости. Странно одетые, у кошмарного вида кибитки, это были простолюдины, но какие-то неправильные. Они чем-то походили на фьёлов, и немного на массовку королевского театра. И тут дракону стало смешно. Да ведь это же бродячий цирк! Агата, принаряженная им под стать, ничего не имела против такой компании, судя по её виноватому виду. Злость и смех распирали дракона. Девчонка превзошла саму себя!
— У тебя две минуты на объяснения! — рявкнул оборотень, не успев даже приземлиться.
Принцесса надулась и выпятила подбородок. Ей не понравился его тон, а Эриду пришлось не по душе надменное выражение лица. Чтобы девчонка не зазнавалась, он пригрозил, что не поленится отволочь её за волосы обратно во дворец. Видит бог, так он бы и сделал, но принцесса взяла себя в руки и с чувством понесла такую околесицу, что хоть стой, хоть падай. Начала с того, что потребовала сменить облик и не пугать её — удивительное дело — друзей. В ответ на это дракон заорал пуще прежнего, но всё же обратился человеком. Циркачи продолжали таращиться в их сторону. Что им там было видно сквозь эти заросли? Но любопытство — одна из наиболее ярко выраженных людских черт. Кому-то оно не принесло ничего, кроме горя, а кто-то ухитряется покорять вершину за вершиной. Агата пока ограничивалась тем, что доставляла неприятности всему своему окружению.
Чего только оборотень не наслушался всего за несколько минут. Принцессе не нужен трон, королеве не нужна принцесса. Мать её ненавидит и не простит, а новые знакомые — прекрасные, свободные люди. Творцы и путешественники! Они преклоняются только перед Великой Бесконечной дорогой и протягивают руку помощи каждому, кто об этом попросит. Агата — что было для неё в новинку — именно попросила, а не отдала приказ: оставить её в покое.
В принцессе, несомненно, скрывался поэтический дар. Так обставить дело, придать такой романтический смысл очередному обману! Бред зазвучал красиво и складно. И ведь мало того, что она удрала к циркачам, так они ещё и сектанты. Епископы таких активно преследуют, а ведь Агате предстояло в будущем стать главой церкви — таков один из титулов монархов в этой стране. Всё это Эриду категорически не нравилось. Будь его воля, он бы помахал принцессе рукой и улетел куда подальше, предоставив той в своё удовольствие позорить семью. Однако воли-то у него и не было. Королева с одной стороны и Агата — с другой. Одна требует порядка, другая рвётся к хаосу. Сиене он обязан подчиняться как суверену, но торитт, в силу «договора», связавшего их, может заставить плясать под свою дудку. Попробует бунтовать — ему же хуже. Так и приходилось лавировать на тонкой грани, разделяющей тюрьму и моральную пытку. Агату ещё не обучили силой мысли причинять своему дракону нестерпимую боль, но она понемногу осваивала эту науку сама и делала успехи. Маги Чёрных островов довершат дело.
Эрид не стал таскать девчонку за волосы и вообще не пытался какими-либо другими, более уважительными способами вернуть её во дворец. Пусть творит, что ей понравится. Потому что принцесса всегда найдёт способ сделать гадость и глупость, а ему нет смысла испытывать на своей шкуре действие проклятия при попытке противостоять ей. Эрид обозлился и был согласен на всё. Девица хочет, чтоб её оставили в покое? Прекрасно! О том же он мечтает для себя. Агата предложила не появляться в пределах замка — что
Он не хотел оставлять её без присмотра. Как бы ни злился. Какими бы распрекрасными не были спутники Агаты — они всего-навсего люди. Рано или поздно её найдёт королевская гвардия, а до тех пор — он будет следить за ментальными нитями, натянутыми между ними. Если что-то случится, если появится хоть одно смутное опасение…
Принцесса самоуверенно отмахнулась от предполагаемых опасностей. Дракону не оставалось ничего, кроме как убраться восвояси.
Так, у Агаты начались каникулы.
Продлились они на удивление долго — месяца, пожалуй, два. Эрид не любил следить за ходом времени, эту привычку он перенял у Алонсо.
Пока сам он прятался, другие оборотни то и дело прочёсывали округу Йэра, иногда долетали до южных границ империи. Почему-то все сразу решили, что на севере Агаты нет. И оказались правы: бродячий цирк шёл на восток. Драконам быстро надоедали поиски, и они возвращались во дворец, или улетали по своим делам. Зато гвардия работала на славу. По официальной версии, принцессу похитили иностранные агенты, но серые мундиры больше всего интересовались бродягами и механиками: Сиена подозревала, что дочь примкнула к какой-нибудь группе инженеров, которая промышляет тем, что ездит по выставкам в разных городах. Девочка неоднократно проявляла интерес к подобным вещам. Королева была недалека от истины, но предположить, что Агата обустроилась в кругу шутов и акробатов — нет, такого никто не мог даже представить.
Грешили также на цыган. Но их всегда подозревают первыми.
Пару раз гвардейцы останавливали обозы, в которых скрывалась принцесса и осматривали их. Они не были знакомы с тайниками цирка, да и не думали, что кто-то тут причастен к похищению. А тем временем, артисты под самым их носом давали представления, на которых девочка тринадцати лет сгибала подковы. Белые волосы, голубые глаза — и взрослые, опытные люди повелись на эту примитивную маскировку.
Потом кто-то из вольных творцов предал Агату. И гвардия оставила механиков с цыганами в покое.
Перед арестом они виделись один раз — практически случайно. В безобразном грязном трактире Эрид пил крепкий эль, изменяя красному вину, и наблюдал. Ничего необычного: драки, песни, пьяные истории. Визги полногрудых трактирщиц — других на такую работу и не брали. Их щипали и хватали кто за что осмелится, а девицы проявляли высочайший профессионализм, не проливая ни капли пива. Людям было весело. Почти всем: всегда найдётся несколько угрюмых физиономий, которые пришли напиваться если не от горя, то просто потому, что не знали, на что ещё потратить свои деньги и свою жизнь. Сам Эрид не пьянел, но сидеть без кружки было неприлично. Серебро и ассигнации до сих пор валялись по карманам дракона. Где-то рядом с ними лежала деревянная, недоделанная статуэтка — последний подарок от друга. Оборотни не часто за что-либо расплачивались — они не грабили, а просто брали то, что им хотелось, иногда искренне не понимая людского возмущения. Подданные Сиены чувствовали себя обделёнными, а драконы воспринимали всё как должное: в конце концов, они являются гарантом мира в этой стране. В любой момент встанут на защиту королевства вместе с дредноутами, линкорами и дирижаблями. Зная это, никто не смеет идти войной на союз металла и чудовищ. Поэтому оборотни и не думали соблюдать каких-либо условностей. Но если не хочешь привлекать внимания — что редкость для чудовищ — изволь вести себя послушно.