Солнечная ртуть

Атэр Александра

Может и был у Агаты такой соблазн — спрыгнуть вниз. Просто безумие ради безумия, ну и насолить, конечно, матери. Пожалуй, это все мотивы, которыми могла руководствоваться девчонка. Нет, всерьёз она не собиралась убивать себя. Для этого принцесса слишком себя любит.

Пока она валялась без сознания, Эрид бродил по самым безлюдным коридорам, какие только мог разыскать, и сидел в библиотеке. Летать не хотелось. Чтобы избежать привычных спазмов в плечах, он иногда выбирался на террасу или крышу, и там менял облик. Делал круг-другой над дворцом, и снова возвращался под мраморные своды. Другие оборотни не лезли к нему, и даже Нердал почти не пытался задеть. Пытался было вправить мозги, научить, что

на принцессу надо воздействовать, иначе она натворит ещё больших бед. Можно подумать, вразумить её так просто. Эрид мог бы на пальцах объяснить Нердалу, что это невозможно, он уже пробовал, но вместо этого они чуть не сцепились на глазах дворцовой челяди.

Варге тоже хватило одного разговора, чтобы понять, что в поле зрения Эрида лучше не возникать. Ему было плохо — физически и морально, и даже дружеское участие было в тягость. Драконша отступила, пообещав, в случае чего, прийти по первому зову. А через два дня, соскучившись во дворце, отправилась в свободный полёт за тридевять земель. Мог ли там её достигнуть этот зов? Эрид не осуждал подругу. Хищной, своенравной Варге необходим простор, нужна охота. Он бы на её месте сбежал гораздо раньше.

К Агате постепенно возвращалось здоровье. Будь она обыкновенной смертной, то не сумела бы не то что поправиться, но и попросту выжить. Но в этих жилах течёт могучая кровь, всем Астор досталась частичка той первобытной силы, которой теперь располагают драконы.

В тот день, когда девочка впервые открыла незамутнённые глаза и сумела связать пару слов, он навестил больную. Эрид старался избегать грубостей, да и она пыталась не строить из себя самую умную в замке. Оба были предельно осторожны. Тем не менее разлад между ними стал так очевиден, что как только дракон убедился в том, что его торитт ничего не угрожает, то сразу поспешил покинуть резиденцию.

Тогда же он, кстати, увидел и эту девчонку, Лиру. Не обратил на неё должного внимания, и очень зря. Следовало догадаться, что разум принцессы, пуще прежнего расшатанный падением, ухватится за новую игрушку. На этот раз игра вышла за границы всякого контроля, в первую очередь потому, что Эрид допустил это, пустил на самотёк забавы ради.

Покинув стены замка и почти не испытывая угрызений совести, дракон снова взмыл в небеса. Он летал над полями, рощами и фруктовыми садами, летал над городами Паровой империи. Невольно пугал крестьян, чёрной тенью заслоняя им солнце, смущал пилотов маленьких судёнышек и серьёзных дирижаблей. Воздушные моряки ненавидели чудовищ за то, что те возникают в самый неподходящий момент, и могут ненароком нарушить траекторию их полёта. Были времена, когда Эрид, как и другие оборотни, умышленно доставлял им эти неприятные минуты. Также, как он когда-то устрашал простолюдинов в деревнях — просто чтоб развлечься. Теперь об этом не хотелось и вспоминать.

Ему был нужен кров. Нетипичное желание для крылатого змея. О замке Эрид не мог даже думать без отвращения, но давно уже лелеял мечту вернуться в одно место.

Опушка леса, на которой он год назад сжёг дом старика Алонсо, а также его труп, снова поросла травой. Остатки бревенчатых стен углём расчерчивали вьюнок и другие растения. Эрид подумал, и закопал всё это, так как где-то под этими досками лежали и кости его единственного друга. Старый простолюдин, рыбак, который ничуть не боялся монстра. Пусть теперь его прах лежит в земле — людям вроде нравится эта стихия. Как жаль, Алонсо так и не захотел подняться вместе с ним к облакам.

На месте дома дракон соорудил себе подобие жилища из веток, прямо на утрамбованной земле. Внутри была лежанка из соломы и груда листьев. Больше ничего. Там он сидел, притянув колени и подперев руками подборок, думал. Вспоминал Алонсо и то, чему старик его учил. Многому на самом деле,

Эрид даже удивился. Например, чинить рыболовные сети, вырезать из дерева — из рук вон плохо, но всё же. Относиться к миру проще, без прикрас и завышенный требований. Бедный рыбак не мог знать, что не все его советы пойдут во благо: Агата, с которой он уговорил Эрида видеться чаще, оказалась совсем не такой, как оба они представляли.

Не ребёнок, а чертёнок. Отродье королев, проклятых своей безграничной властью, которая развращает уже с пелёнок. Сиена и те, кто были до неё, пытались строгой дисциплиной обуздать нрав будущих правительниц. Но получалось далеко не всегда.

Мужчина размышлял не только над этим. Не раз он возвращался в мыслях к скачку в иную параллель. Другое ответвление миров, в которое оказалось так просто проникнуть. И дело далеко не только в серебре, ртути и эссенции скельтров. Принцесса не поняла, но самой важной составляющей был он сам. Все драконы имеют способности к магии или к науке — тут уж кому какое слово больше нравится. У Эрида эта черта была развита сверх всякой меры. Он чувствовал время и, глядя на старые снимки, явственно чуял след былой материи, которая не растворилась бесследно, не пропала в десятилетиях, но по-прежнему живёт.

Это было действительно интересно, Агату можно понять. Но не оправдать в стремлении во чтобы то ни стало проникнуть в мир, в котором она лишняя. Законы вселенной её не устраивали, принцесса готова из кожи вон лезть, чтобы их нарушить. Но даже для неё есть черта, за которую она не смеет выходить. «Чтобы навсегда, или на длительный срок переместиться в параллель, вам понадобится кровь поверженного дракона». Её высочество удила закусила — это выражение Алонсо… Совершать настолько ужасное преступление она не собиралась.

Во всяком случае, так было раньше, до ссылки на Чёрные острова. Что из себя представляет наследница теперь, дракон не знал. Единственное, в чём он уверен наверняка, так это то, как трудно ей выносить обучение у магов. Если верить хотя бы половине того, что говорят об этом запретном месте, то жизнь там не сахар. Но ей всё равно пришлось бы через это пройти, только на год позже.

А тогда, променяв дворец на сарай из веток, Эрид и представить себе не мог, каким образом Агате предстоит перейти к завершающему этапу образования. По-хорошему ей следовало оправиться от болезни и на ближайшие десять или двенадцать месяцев вернуться под крыло фрейлин, гувернанток и менторов. Но для Агаты это было бы слишком просто. Вместо того чтобы смиренно жить в ритме составленного для неё расписания и пытаться вернуть себе расположение матери, она подружилась со служанкой. Для молодой Астор, привыкшей важничать и приказывать, это было неплохим шагом вперёд. Заводить друзей ей раньше не приходилось, если не считать раннего детства, когда приставленного к ней мальчика для битья использовали по прямому назначению, да и выгнали со двора. А больше у принцессы нет никого, кого она могла бы назвать другом. Уж точно не Эрида — дракон для неё слуга и только. Он долго не хотел в это верить, но против собственных глаз не пойдёшь.

Уже с рассказов других и самой Агаты, он узнал некоторые подробности: каким образом две девочки смогли покинуть незамеченными дворец, и почему семья цирковых артистов без колебаний приняла беглянку золотых кровей. Оказалось, что она им соврала. Даже им. Лира знала, что подруга — старшая дочь королевы, а вот её родители видели перед собой всего-навсего младшее дитё из выводка Сиены. Фигуру значимую, но не особо, пригодную только на то, чтобы выдать её замуж за иностранного принца или герцога. Ложь, к которой прибегла Агата, и которая в итоге обернулась трагедией, терзала её. Но если бы девочке вдруг довелось прожить жизнь заново, она бы поступила точно так же.