Солнце светит не всем
Шрифт:
Но они же понимают, что их будут усиленно искать. И БП будет, и менты. Взрыв в самолете – дело нешутейное. А это значит, из квартиры даже в магазин за хлебушком не выйти. Стоит высунуть нос – и ты рискуешь нарваться на патруль. Да и бдительные соседи настучать могут. А как въезжать в Москву? До этой своей квартиры добираться? Тоже риск немаленький... Хотя Синеглазов, исходя из своего характера, не исключил бы все ж таки Первопрестольную. Дома как-то и стены помогают.
По тем же причинам они могли поехать и в Питер.
А могли
Еще один вариант: они отправились к границе. Утечь за кордон в их положении было бы самым сладким. Мир большой. Ищи их потом, свищи, на Каймановых островах! Но уйти легально для них невозможно. Погранцы уже наверняка на них ориентировки на каждом посту имеют. Значит, идти к границе имеет смысл, только если там есть у них окно. Да и рискованно это, чесать к границе: путь неблизкий, кругом ментура.
– Да-а, четыре было дороги, – пробормотал Синеглазов.
– Чего? – вскинулся Марк.
– Не тебе! – отрезал Синеглазов.
Итак, подытожил размышления Синеглазов, есть четыре варианта. Первый – избушка. Второй – Москва. Третий – Питер. Четвертый – граница.
Куда податься ему? Налево пойдешь – голову потеряешь, направо – коня... Поэтому надо позвонить доложиться.
Синеглазов вытащил из «бардачка» трубку спутникового телефона (в отличие от мобильного спутниковый действовал везде, в любой дыре, хотя бы и в лесу). Рассказав о своих находках и выслушав инструкции, он улыбнулся и забросил трубку назад в «бардачок».
– Заводи! – крикнул в ухо Марку, дремавшему, сидя за рулем.
Марк вздрогнул от громкого крика, но тут же собрался и молча завел машину.
– Едем в Питер.
...Сержант Пиманов уверенно «срисовал» сначала неместного типа, который долго болтал на автостанции с водилой Мишкой Базенко. Затем обнаружил незнакомого качка в «адидасе», усердно переписывавшего расписание автобусов. Немного прогулявшись по окрестным улочкам, вычислил он и джип с московскими номерами, припаркованный в переулке. За тонированными стеклами пассажиров не было видно.
Когда машина двинулась вон из города, Пиманов поспешил к телефону-автомату. В отличие от бандитов, спутниковой связи у него не было.
Синеглазов приказал ехать не спеша – не больше девяноста. Сделал он это по двум соображениям. Во-первых, скорее всего беглецов уже ищут и милиция, и «контора». Значит, абсолютно не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Конечно, и сами они, и их машина абсолютно чисты, но зачем тратить время на никчемные проверки?
А во-вторых, Синеглазов допускал: вдруг беглецы да наследили на этой трассе. Он попросил Марка подтормаживать, если тот заметит что-то необычное.
– Слева – большая авария, – бесстрастно доложил Марк.
– Сбрасывай скорость, но не останавливайся, – мгновенно отреагировал Синеглазов.
Он успел рассмотреть милицейскую «девятку», врезавшуюся в дерево. Передняя часть машины – всмятку.
«Не за нашими ли ребятками тут гнались?» – подумал Синеглазов.
Голубая «пятерка» с тремя пассажирами на борту ползла, переваливаясь, потаенными, известными только местному жителю проселочными дорогами.
Наша троица напряженно молчала. Молчал и водитель Виктор.
Таня была в ужасе. Впервые за свою недолгую, но, в общем-то, насыщенную жизнь она оказалась в такой переделке. Дело было даже не в смертельной опасности, которой, она, несомненно, подвергалась. Она, занимавшаяся парашютным спортом с пятнадцати лет, привыкла смотреть, если выражаться высоким штилем, в лицо смерти. Но она – благодаря тому же спорту – привыкла контролировать ситуацию. Отвечать за нее. Самой держать в руке кольцо и рвать его в нужный момент самой.
Теперь же события вырвались из-под ее контроля. Они затягивали ее все глубже. Таня чувствовала, будто медленно погружается в болото. Вот уже по колени она в гнусной жиже, а события затягивают ее все глубже. У нее не остается выбора. Только ехать неизвестно куда с этим холодным, уверенным в себе Игорем. Вот они приедут в этот Светловск. Доберутся до границы. А что дальше? Против них – она отдавала себе в этом отчет – действует вся огромная, бездушная, хоть и нерадивая, но по-прежнему такая всесильная по сравнению с ее мелкими личными силами государственная машина. Разве в состоянии она совладать с нею? Она – молодая, не слишком опытная женщина?
Если их схватят? Прыжок из горящего самолета еще можно будет объяснить. Здесь она, видит бог, не виновата. Но как объяснить эту гонку с милиционерами? То, что они не притормозили у поста? Улепетывали от гаишной машины? И, главное, они видели, как потерпела аварию милицейская машина. Отчего не остановились? Быть может, милиционеры не погибли, но были тяжело ранены. Они могли бы их спасти. Она содрогнулась, вспомнив: вот срывается в занос не успевшая сбросить перед поворотом скорость милицейская «девятка». Вот в туче пыли летит она, неуправляемая, боком. Вот задевает радиатором о дерево. Дикий скрежет. Машину отбрасывает. По косой дуге она отлетает. Переворачивается. Удар крышей о землю. Треск. Что за треск! Машина снова встает на колеса, и снова – летит вверх тормашками. Опять удар крышей оземь...
Татьяна внутренне зажмуривается. Нет, после такой катастрофы не мог выжить никто.
И они трое виновны в гибели людей.
Она виновна.
Синеглазов ездил на машинах – за рулем или пассажиром – уже двадцать лет. На дорогах повидал всякое – и аварии, и взрывы, и трупы.
Но разбитые милицейские машины встречались ему очень редко. Пусть наши менты слабаки и подготовка у них неважная, но, надо признать, водят они неплохо. Да и в дупель пьяными за руль не садятся.