Солнце светит не всем
Шрифт:
А Игорь? Он и не пытался никому звонить в Москву. И сразу сказал, что надо сматываться. Подсказал, как это лучше сделать. Вполне может быть, что он имеет какое-то более серьезное отношение к этой истории.
– Отсюда до границы километров пятьсот. По прямой. Лесами, – сказал всезнайка Игорь. – Значит, по шоссе это все шестьсот кэмэ. Нам надо найти машину.
– В смысле – угнать? – уточнил Дима.
– В смысле – найти. Угнать, конечно, можно, но только тачку сразу же объявят в розыск и возьмут нас тепленькими – без
– Ну, у меня документы есть, – проворчал Дима.
– И у меня есть, – отозвался Игорь. – Но только теперь принадлежат эти документы не мирным гражданам России, а террористам.
Таня почувствовала, что сейчас Дима с Игорем опять устроят перепалку. Только ссоры им сейчас и не хватало. Она потянула Диму за рукав:
– Пойдемте перекусим, а потом поищем частника, который согласится нас отвезти.
Петренко провел ночь в Пулкове. Ему постелили в медкабинете на клеенчатой кушетке. Он быстро разделся и вырубился сразу и без сновидений.
Усталый и мрачный, БП вернулся в свой особняк поздним утром. Бросил «Порше» прямо на лужайке. Херня. Охрана загонит в гараж.
Не очень удачный день. Даже в самом лучшем случае он в результате сегодняшнего прокола станет беднее на триста тысяч долларов. Не так уж мало даже для него.
БП открыл холодильник, налил в стакан граммов сто пятьдесят ледяной водки. Хватил залпом. Зажевал сырокопченой колбасой, откусывая прямо от батона.
Потом прошел в гостиную и отрубился на кожаном диване, не раздеваясь.
Автобус из Вологды пришел двадцать минут назад. Тридцать пять пассажиров. И ни одному не понадобилось такси! Кого-то встретили на машинах друзья и родственники, а кто-то с грустным видом поплелся на остановку городских автобусов. «Что кризис делает с людьми! – подумал Витя Хлопов. – Ни одного клиента! Опять не повезло».
Когда-то на местной автобусной станции подвизалась целая таксистская мафия. «Почти как в Москве!» – гордо говорили мафиози, количество которых колебалось от пяти до десяти человек. Точнее, не человек, а тачек.
Но Горовец – как и сотни других затерянных в глубинке российских городков – постепенно хирел. Все меньше челноков, все меньше гостей и командированных.
Вымирал город – вымирала и таксистская мафия у автостанции. Сначала их осталось семеро. Потом – только трое. Месяц назад перебрался в Вологду и Ванька на белой «девяносто девятой», которой он страшно гордился. «Не хочу больше свою девочку по вашим колдобинам гонять», – сказал перед отъездом.
Теперь на автостанции работали только Мишка Базенко да Витя Хлопов. И то стояли они в ожидании клиентов не вместе, а по очереди. День один, день – другой. Чего ж время тратить, если пассажиров все равно почти нет? В последнее время их даже бандиты редко беспокоили – наверно, поняли, что все равно ничего не возьмешь.
«Мишке еще хоть как-то везет, – грустно думал Витя Хлопов. – Мишка настырный, пронырливый. На пассажиров так и бросается, все заманивает
Сам Витя так не мог. Самое большее, что он умел, – подходить к автобусу и бурчать под нос: «Такси! Такси недорого!» Зато водил он классно – не чета Мишке, который все ямы собирал и каждый месяц ремонтировал свою раздолбайку.
На автостанции все затихло. Витя взялся за свои бутерброды с сыром. Опять жена приготовила их без души – хлеб черствый, а по корке крадется плесень... Вите было грустно. Работы нет, машина стареет, он стареет. Скоро и семьи, может, не будет. Детей бог не дал. И жена бурчит беспрерывно – ни на что ей не хватает, и сапоги-то у нее старые. И что такое маникюр, она забыла. И «химии» уже десять месяцев. Шла бы сама работать, коли так. Зарабатывала б сама себе на блядскую «химию»!
В закрытое окно машины кто-то стукнул. Витя лениво обернулся. Рядом стоял молодой мужик и знаками просил открыть форточку. Одет мужик был скромно, глаза потуплены – одним словом, не клиент.
– Чего тебе? – неласково спросил Витя.
– До Светловска довезешь?
– Куда-куда?
– В Светловск мне. Питерская область. Ты что – не русский? Не понимаешь?
Мужик говорил не по-местному – частил и «акал».
– И сколько даешь?
– Триста.
– Триста штук за шестьсот километров? Ты, брат, с луны свалился?
– Триста баксов.
Витя ожил. Он лихорадочно пытался вспомнить, за сколько покупали баксы на местном рынке. Триста баксов! Да это целое состояние! Машину подлатаешь, жене дашь – хватит и на сапоги, и на «химию», и на хрен знает что!
– А если доедешь быстро и без разборок с гаишниками – даю четыреста.
Все это звучало заманчиво. Слишком заманчиво. Такие деньжищи! А может, он кинет?
– Деньги-то покажи!
Мужик протянул ему две зеленые бумажки. Витя оглядел их на свет – порядок! И знаки водяные, и серебряная полоска. Все как на плакате о новых долларах у них в сберкассе.
– Возьми как аванс, – махнул рукой незнакомец.
Может, этот тип хочет по дороге грохнуть его и взять машину?
Мужик, казалось, прочитал его мысли:
– Да не собираюсь я твою тачку отбирать. Кому нужна такая рухлядь?
Витя, случалось, и сам называл свою восемнадцатилетнюю «пятерку» рухлядью, но обычно она была для него «голубкой», поэтому он обиделся:
– Рухлядь не рухлядь, а домчим за милую душу!
Через десять минут они уже выезжали из Горовца.
А через двадцать минут после того, как «пятерка» посигналила поворотником о том, что она покидает автостанцию, в горотдел милиции пришла срочная ориентировка. В ней подробно описывались приметы пассажиров Хлопова.