Солнце полуночи
Шрифт:
— Хватит комментировать мою езду, — сказал я нетерпеливо. Сколько раз она уже избегала ответа на мой вопрос? Три раза? Четыре? Неужели ее предположения так ужасны? Я должен был знать — немедленно, — Я все еще жду, когда ты расскажешь свою последнюю теорию.
Она опять закусила губу, выражение ее лица было расстроенным, на нем даже отразилась боль.
Я подавил свое нетерпение и постарался говорить мягче. Я не хотел ее расстраивать.
— Смеяться не буду, — пообещал я, надеясь, что это единственное,
— Я больше боюсь, что ты разозлишься, — прошептала она.
Я приложил усилия, чтобы мой голос звучал спокойно, — Все так плохо?
— Да, довольно плохо.
Она смотрела вниз, стараясь не встречаться со мной глазами. В молчании прошло несколько секунд.
— Рассказывай, — подбодрил я ее.
Ее голос был тих, — Не знаю, с чего начать.
— Почему бы тебе не начать с начала? — я вспомнил ее слова, сказанные за ужином, — Ты говорила, что не сама додумалась до этого.
— Не сама, — согласилась она и опять замолчала.
Я гадал, что могло просветить ее, — Откуда ты ее взяла? Из книги или из фильма?
Мне стоило тщательнее осмотреть ее книжные полки, когда ее не было дома. Я понятия не имел, есть ли на них творения Брэма Стокера или Энн Райс…
— Нет, не сама, — повторила она, — это было в субботу, на пляже.
Этого я не ожидал. Местные слухи вокруг нас никогда не становились чем-то пугающим или хотя бы приближенным к реальности. Это была какая-то новая сплетня, которую я пропустил? Белла оторвала взгляд от своих рук и увидела удивление на моем лице.
— Я встретила давнего друга семьи — Джейкоба Блэка, — продолжила она, — Его отец и Чарли дружат с тех пор, как я была еще ребенком.
Джейкоб Блэк — это имя мне ничего не говорило, однако напомнило о чем-то… что было когда-то, очень давно. Я уставился вперед, перебирая воспоминания в поисках связи.
— Его отец один из квильетских старейшин, — сказала она.
Джейкоб Блэк, Эфраим Блэк. Он был его потомком, без сомнения.
Дела обстояли хуже некуда.
Она знала правду.
Мой разум пытался охватить всю логическую цепочку, пока машина летела по темным изгибам дороги, мое тело замерло в муке — неподвижное, за исключением тех минимальных автоматических движений, что требовались для управления машиной.
Она знала правду.
Но… если она узнала правду в субботу…. значит она все это знала и сегодня вечером… и сейчас знает.
— Мы пошли прогуляться, — рассказывала она, — и он рассказывал мне некоторые старые легенды, наверно, пытался напугать меня. Он рассказал мне одну…
Она замолчала, но теперь ее сомнения были уже лишними, я знал, что она собирается сказать. Единственное, что было неизвестным, так это причина, по которой она была здесь.
— Продолжай, — попросил я.
— Про
Однако, слышать, как она произносит это слово, было гораздо хуже, чем просто знать, что ей известна правда. Меня передернуло, но я взял себя в руки.
— И ты тут же подумала обо мне? — спросил я.
— Нет. Он… упомянул твою семью.
Как забавно, что именно непосредственный потомок Эфраима нарушил договор, который тот поклялся соблюдать. Внук или даже правнук? Сколько лет назад это было? Семьдесят?
Мне пришлось признать, что опасность исходила не от стариков, верящих в легенды. Конечно, молодое поколение, — те, которым было все известно, но которые считали древние предрассудки смешными — конечно, именно они могли представлять опасность разоблачения.
Похоже, это означало, что теперь я имел полное право перебить все маленькое, беззащитное племя на побережье, если бы мне того захотелось. Эфраим и его стая защитников были давным-давно мертвы…
— Он думал, что это просто глупое суеверие, — внезапно сказала Белла, в ее голосе засквозило новое беспокойство, — Он не думал, что я всерьез задумаюсь об этом.
Краем глаза я увидел, как она от волнения сжимает руки.
— Это была моя вина, — сказала она после небольшой паузы, а потом склонила голову так, будто была в чем-то виновата, — я заставила его.
— Зачем? — уже не составляло труда говорить спокойно. Худшее было сделано. Пока мы говорим о деталях моего разоблачения, нам не приходится говорить о его последствиях.
— Пытаясь меня задеть, Лоран сказала что-то про твою семью, — она скорчила рожицу на воспоминание. Я был немного растерян, гадая каким образом можно поддеть Беллу упоминанием моей семьи…
— А потом парень постарше, тоже индеец, заявил, что вы в резервации не бываете. Прозвучало это так, будто он что-то подразумевал под этим, и, предложив Джейкобу пройтись, я вытянула из него эту историю.
Ее голова склонилась еще ниже, когда она это сказала. Выражение ее лица было… виноватым.
Я отвернулся от нее и позволил себе усмехнуться. Она чувствует себя виноватой? Что она могла такое сделать, чтобы заслужить какое-либо порицание?
— Как это ты ее вытянула? — спросил я.
— Я флиртовала, и это сработало даже лучше, чем я ожидала, — объяснила она, и в ее голосе появилось воодушевление от воспоминания об успехе.
Я мог только представить — учитывая ее привлекательность для всех особей мужского пола, когда она вовсе не прилагает к этому усилий — насколько сногсшибательной она может быть, когда старается быть привлекательной. Внезапно мне стало жаль бедного, ничего не подозревающего мальчишку, на которого она обратила столь могущественное оружие.