Солнце полуночи
Шрифт:
— Я ничего не буду.
Белла сгримасничала. Хм-м. Видимо, она уже заметила тот факт, что я ничего не ем. Она подмечала все. И рядом с ней я все время забывал про осторожность.
Я дождался, пока нас оставят одних.
— Попей, — настаивал я.
Меня удивило, как быстро, без промедления и возражений, она послушалась. Белла залпом выпила все содержимое стакана, поэтому я придвинул к ней поближе и второй стакан с содовой, немного нахмурившись. Жажда, или шок?
Она еще чуток отхлебнула, после чего вздрогнула.
— Замерзла?
— Это
Симпатичная блузка, в которой она была, выглядела слишком тонкой, чтобы защитить ее от холода; она облегала ее, словно вторая кожа, почти столь же хрупкая как и первая. Она была настолько ранимой, настолько смертной.
— А куртки у тебя с собой нет?
— Есть. — Она осмотрелась, немного озадаченно. — Только вот она осталась в машине Джессики.
Я снял собственную куртку, при этом так жалея, что она не нагрелась теплом моего тела. Было бы гораздо лучше, если бы я смог закутать ее в теплое пальто. Белла посмотрела на меня, при этом на щеках снова выступил румянец. О чем теперь она подумает?
Я передал ей куртку через стол, она сразу же надела ее, а затем снова продолжила дрожать.
Да, было бы замечательно, если б куртка оказалась согретой.
— Спасибо, — сказала она. Она глубоко вздохнула, а после этого подкатила слишком длинные для нее рукава, высвобождая руки. Еще один глубокий вздох.
Неужели за весь вечер она наконец освоилась? Цвет ее кожи по прежнему оставался замечательным; она отливала сливками и оттенками розового на фоне насыщенного синего цвета её блузки.
— Этот синий цвет так тебе идет, — сделал я комплимент Белле. Это была чистая правда.
Она мгновенно вспыхнула, от чего эффект только увеличился.
Она хорошо выглядела, но рисковать не было никакого смысла. Я придвинул корзинку хлебцев поближе к ней.
— Правда, — запротестовала она, угадывая мои помыслы. — Я не в шоке.
— Похоже на то, но это не нормально. Ты и потрясенной то, особо, не выглядишь.
Я неодобрительно посмотрел на нее, задаваясь вопросом, почему она не могла быть нормальной и затем, снова спрашивая себя, а действительно ли мне этого хотелось?
— Мне как-то очень безопасно рядом с тобой, — сказала она, а ее глаза, снова, наполнились благодарностью. Я не заслуживал её доверия.
Интуиция подводила ее. В этом и была проблема. Она не чувствовала той опасности, какую ощущали окружающие люди. Ее реакция была иной. Вместо того, что убегать, она останавливалась, привлеченная к тому, что должно было испугать ее…
Как я мог защитить ее от самого себя, если ни один из нас не хотел этого?
— Будет сложнее, чем я думал, — бормотал я.
Я мог пронаблюдать, как она переиначивает мои слова у себя в голове, только догадываясь, какой смысл она в них вложит. Она взяла хлебную палочку и начала жевать, не предав этому никакого значения. Она
— Обычно у тебя приподнятое настроение, когда твои глаза светлые, — сказала она это самым обыденным тоном.
Это ее наблюдение, произнесенное как факт, заставило меня переспросить:
— Что?
— Ты, обычно, становишься раздражительным, когда твои глаза чернеют — я заметила. У меня есть целая теория об этом, — добавила Белла.
Так значит, этому обстоятельству, она придумала собственное объяснение. Конечно же придумала. Я в полной мере ощутил ужас от этого, потому что мог только догадываться, как близко она подобралась к правде.
— Новые догадки?
— Мм-угу, — она еще раз прожевала, делая это с такой беспечностью, как будто не вела сейчас беседы с чудовищем о самом чудовище.
— Надеюсь, на этот раз ты проявила большую смекалку… — солгал я, когда она прервалась. На что я действительно надеялся, так это то, чтоб она оказалась неправа — очень далека от цели. — Или ты все еще черпаешь идеи из комиксов?
— На этот раз нет, не из комиксов, — сказала она, смутившись. — Но опять же, я не сама придумала.
— И что же это? — процедил я сквозь зубы.
Наверное, она не говорила бы об этом так спокойно если собиралась закричать.
Пока она раздумывала, покусывая губу, появилась официантка с заказом для Беллы. Я немного пронаблюдал за процессом сервировки и установки блюда перед Беллой, после чего официантка спросила, не решился ли я заказать что-то.
Я отказался, но попросил еще колу. Официантка не обратила внимания, что стаканы пусты. Забрала их и удалилась.
— Так и на чем мы остановились? — с волнением возобновил я беседу, как только мы остались снова одни.
— Я скажу тебе об этом в машине, — сказала она, понизив голос. Ох, неудачная идея. Она не желала говорить о своих предположения когда среди так много очевидцев.
— Если только… — добавила Белла.
— Есть условия? — я был в таком напряжении, что почти прорычал это.
— У меня тоже есть несколько вопросов.
— Конечно, — еле выдавил я из себя.
Вероятно, вопросов будет достаточно, чтоб рассказать мне, какими мыслями она руководствуется. Но как мне на них отвечать? Аккуратно лгать? Или обрушить на нее всю правду? Или молчать, в нерешительности?
Вот так вот мы и сидели, в тишине, до тех пор, пока не пришла официантка с новой порцией содовой.
— Ладно, давай начинай, — сказал я, сжав челюсть, когда официантка ушла.
— Как ты оказался в Порт Анжелесе?
Для нее — это был слишком простой вопрос. Он ничего не значил, в то время как мой ответ, если бы говорить правду, расскажет слишком многое. Лучше позволить ей выяснить что-то другое.
— Следующий вопрос, — сказал я.
— Но, неужели так трудно ответить?
— Следующий, — повторил я.