Солнце полуночи
Шрифт:
— Теперь, — я сказал Белле, и страх перед ее ответом, пресек мою агонию. — Твоя очередь…
Глава десятая
Теория
— Могу я задать еще один вопрос? — поинтересовалась она вместо того, чтобы выполнить мою просьбу.
Я был встревожен до крайности. Но как привлекательна была возможность продлить этот момент. Удержать Беллу около себя еще хоть на пару секунд. Я вздохнул над этой дилеммой и ответил, — Один.
— Ну, — замешкалась она, будто раздумывая какой именно вопрос
Я уставился в ветровое стекло. Это был еще один вопрос, который никак не помогал узнать ее, а вот мои секреты раскрывал сполна.
— Мы, кажется, договорились быть откровенными, — сказала она, в ее голосе слышались неодобрение и разочарование.
Как она так легко уклонялась от темы, даже не прилагая усилий?
Что ж, она хотела, чтобы я был честен, а весь этот разговор все равно не приведет ни к чему хорошему.
— Ладно, скажу, — ответил я, — я шел по твоему запаху.
Я хотел взглянуть на ее лицо, но боялся реакции, которую мог на нем увидеть. Вместо этого я прислушался к ее дыханию, которое резко стало чаще, но потом пришло в норму. Когда она вновь заговорила, ее голос был более спокоен, чем я ожидал.
— Ты не ответил на мой первый вопрос… — напомнила она.
— На который?
— Как ты читаешь мысли? — спросила она, повторяя вопрос, заданный в ресторане, — Ты можешь читать мысли кого угодно и где угодно? А кто-нибудь из твоих родственников так умеет?…
Она внезапно оборвала себя и снова замолчала.
— Вообще-то это уже несколько вопросов, — сказал я.
Но она просто смотрела на меня и ждала ответов.
Отчего же не сказать ей? Она почти уже догадалась обо всем сама, а говорить именно об этом было гораздо проще, чем о том, что еще предстояло обсудить.
— Нет, так умею только я. И я не могу слышать всех и где угодно, мысли удобнее читать вблизи. Но чем знакомее «голос», тем с большего расстояния я могу его слышать. Но не более чем в радиусе нескольких миль, — я задумался над тем, как попонятнее объяснить ей это. Надо было найти аналогию, которую она легко бы поняла, — Это немного похоже на то, будто находишься в большом зале, где полно народу и все разговаривают одновременно. Просто негромкий гул, шум, звучащий гдето на заднем плане. Мне надо сосредоточиться на конкретном голосе, чтобы четко его услышать. Когда этот шум начинает меня раздражать, я просто его отключаю. Гораздо проще казаться «нормальным», — сгримасничал я, — когда не отвечаешь на чьи-то мысли вместо заданных вслух вопросов.
— А почему ты не можешь услышать меня? — поинтересовалась она.
Я снова ответил правду и привел еще одну аналогию.
— Я не знаю, — признался я, — Могу только предположить, что твой разум устроен иначе, чем у остальных людей. Будто твои мысли текут на ультракороткой волне, а я способен ловить только длинные.
Я понял, что эта аналогия может ей не понравиться. Я улыбнулся, ожидая ее реакцию. Она меня
— У меня мозги набекрень? — спросила она, в голосе промелькнула досада, — я ненормальная.
Опять иронизирует.
— Я слышу голоса в своей голове, а ты переживаешь о своем психическом здоровье, — засмеялся я. Она вникает в каждую мелочь, но самое главное до сих пор ускользает от нее. Как всегда неправильная реакция….
Белла кусала губу, а морщинка на переносице стала глубже.
Не переживай, — уверил я ее, — это просто теория…
Была еще одна гораздо более важная теория, которую надо было обсудить. Меня тревожила эта необходимость. Каждая проходящая секунда лишь ненадолго отдаляла неизбежное.
— Что возвращает нас к твоей теории, — сказал я, разрываясь между тревожностью и абсолютным спокойствием.
Она вздохнула, все еще кусая губы — как бы не навредила себе. Она посмотрела мне в глаза, ее лицо было обеспокоенным.
— Разве мы не договорились, что будем откровенны? — напомнил я тихо.
Она взглянула вниз, борясь с какими-то внутренними противоречиями. Вдруг она замерла, и ее глаза широко распахнулись. Страх впервые за все это время отразился на ее лице.
— Ты с ума сошел! — закричала она.
Я запаниковал. Что она увидела? Чем я напугал ее?
И тут же она крикнула, — Сбавь скорость!
— В чем дело? — я никак не мог понять причину ее ужаса.
— Ты гонишь 160 километров в час! — орала она на меня Она взглянула в окно и отпрянула от темных деревьев, проносившихся мимо.
Вот эта мелочь, толика скорости, заставила ее вопить от страха?
Я закатил глаза, — Расслабься, Белла.
— Ты хочешь нас убить? — спросила она высоким рассерженным голосом.
— Мы не разобьемся, — пообещал я ей.
Она коротко вздохнула и заговорила более спокойным тоном, — Куда ты так несешься?
— Я всегда так езжу.
Я взглянул ей в глаза удивленный шоком на ее лице.
— Смотри на дорогу! — крикнула она.
— Белла, я ни разу не попадал в аварию, даже штрафов не платил! — я усмехнулся ей и постучал себя по голове. Абсурдность того, что я мог шутить с ней о чем-то таком запретном и странном, добавляла комизма — У меня здесь встроенный радар!
— Очень смешно, — саркастично сказала она, будучи более испуганной, чем рассерженной, — Чарли полицейский, помнишь? Я была воспитана на уважении к закону. К тому же если ты разобьешь Вольво в лепешку, ты, скорее всего, просто встанешь и пойдешь дальше.
— Вполне вероятно, — согласился я, а потом горько усмехнулся. Да, в случае аварии последствия для нас будут очень разными. Она имела право бояться, не смотря на мои водительские навыки, — Но ты так не сможешь.
Со вздохом я чуть сбавил скорость — Довольна?
Она взглянула на спидометр, — Почти.
Она все еще считала, что скорость высока?
— Ненавижу ездить медленно, — проворчал я, но позволил стрелке спидометра сползти вниз.
— Это, по-твоему, медленно? — спросила она.